Жених и невеста. Отвергнутый дар

Взгляд скользнул по имени в верхнем левом углу, губы дрогнули в усмешке. Он ждет, прикрыв глаза, слушает плеск воды и негромкий напев, по мокрому синему кафелю шлепают маленькие ступни. Глаза закрыты, улыбка становится шире. Он медленно втянул воздух носом. Знает, что это невозможно на таком расстоянии, но чувствует легкий запах хвои. Вода стихла. Он сделал движение, словно хочет встать – и остался сидеть. Негромко стукнула дверь, горьковатый аромат усилился, стал ближе, еще ближе. Он почувствовал тепло, открыл глаза.

Залюбовался.

"Ее тело словно светилось и переливалось мягким жемчужным светом в полумраке комнаты. Он бы и хотел еще полюбоваться ее небольшой грудью отличного второго размера, маленькими темно-коричневыми торчащими сосками, узкими, но при этом уже отчетливо округлыми девичьими бедрами, манящим темным треугольником. Но невозможно терпеть, его набухшее достоинство требовало, кричало – ну же, давай! И он дал. Да так, что основательная дореволюционная кровать только жалобно просила пощады всеми своими скрипящими досками и сочленениями.

Раз. И еще один. Они никак не могли насытиться, даже удивительно для неопытной пятнадцатилетней девочки. Такой темперамент… А напоследок она сама предложила, повернувшись к нему аппетитной упругой попкой и сексуально выгнув спину этакой игривой кошечкой. Все мальчики просят в попу – так она сказала. Что остается сделать в ответ настоящему мужчине? Что предложили и вдвое больше! И не иначе. "

– Саш…

– А?

– Это откуда?

Он неопределенно пожал плечами, рука крепче обняла, женщина поворочалась, удобнее устроившись на коленях. Заметила имя в углу экрана, несколько мгновений смотрела на него. Изумрудные глаза чуть расширились, их цвет странно сочетался со смуглым лицом. Зелень на меди. Отвернулась, совсем по-детски уткнулась носом в его шею, вздохнула, согрев теплым дыханием. Шепнула.

– Это он?

– Да, – мужчина усмехнулся и повернул ее лицо к себе, в полумраке комнаты оно казалось почти черным, – я помню, как под очень страшным секретом героиня этой сцены кое-что тебе потом рассказала.

А ты мне, хороша подруга. О, как мило мы краснеем… Ай! Ну когда ты отучишься щипаться?

– Никогда! И она не была мне подругой. И, да, я помню все. Все! Как и то, что… – она запнулась, смутившись.

– Что?

Она решилась.

– Все было не так. Ну, не совсем так.