Ледяная Шарлотта

 – Бога ради, ну почему ты не нарисовала цветочек?

Посмотрев на меня, он добавил:

– Прости… у нее сейчас мрачный период. Думаю, все дети через такое проходят, правда?

Я кивнула, хотя и не смогла вспомнить, чтобы сама когда-нибудь рисовала кошмарные сцены убийств и дарила такие рисунки другим.

– Это случилось ночью, – продолжила свой рассказ Лилиаз, глядя на меня. – Они все легли спать, и кто-то их убил. Порубил топором прямо в постелях. Хрясь, хрясь!

– Лилиаз, довольно, – начал сердиться дядя Джеймс.

 – Не за столом. Вспомни о манерах.

– Софи решит, что она приехала в дом ужасов, – натужно рассмеялась Пайпер. Повернувшись к Камерону, она продолжила: – Может, поиграешь для Софи, пока она здесь? – Кузина говорила с таким воодушевлением, и я решила, что она просто пытается вернуть беседу в нормальное русло. – Например, после ужина?

Она посмотрела в другой конец комнаты. Лампы там были выключены, сцена и рояль утопали в тенях, и, когда внезапно раздался нестройный аккорд, я едва не подпрыгнула.

Нож и вилка с лязгом упали на стол.

– Кто там? – спросила я, всматриваясь во мрак сцены, пытаясь разглядеть рояль и гадая, не сидел ли за ним пятый член семьи Крейгов, о котором я не знала… Из тьмы донеслось еще несколько аккордов, нестройных, немелодичных – казалось, незнакомец за роялем играть совсем не умел и давил на случайные клавиши.

Камерон рассмеялся, впервые с момента моего прибытия, но смех его не был добрым.

– Расслабься, – сказал он. – Это Ракушечка.

Послышались еще пара случайных нот и мягкий удар. Через несколько секунд из тени вышла серая кошка и прыгнула на колени Камерону.

– Кажется, я забыл опустить крышку. – Кузен явно наслаждался произведенным эффектом.

Смутившись, я опустила глаза в тарелку.

– Ракушечка – необычное имя для кошки, – произнесла я, чтобы не молчать.

– Ее назвали в честь персонажа одной легенды, – объяснила Пайпер. – Ракушечка – это шотландское чудище, водяной с длинными черными волосами, который живет в ручьях и реках.

Его одеяние все в ракушках: когда чудище движется, они позвякивают, и ты можешь слышать, как оно приближается. Если ему не удается утопить человека, он с удовольствием над ним поиздевается – так о нем говорят.

Они говорили об утопленниках уже второй раз. До смерти Джея я была равнодушна к подобным темам, но теперь не хотела ни слышать, ни думать об этом.