Ледяная Шарлотта

Некоторые из них, например, те, что бегут по утесам, небезопасны. Совсем недавно – этим летом – здесь погиб один из туристов: группа подошла слишком близко к обрыву. – Он покачал головой. – Такая жалость. Наверное, ему хотелось сделать фотографию получше. Надеюсь, ты будешь более осторожна? В первый раз иди на прогулку с Пайпер и Камероном. Они знают, где безопасно, а где нет.

– Завтра я покажу тебе окрестности, – улыбнулась мне Пайпер.

– Лилиаз, – обратился к младшей дочери дядя Джеймс, – ты ничего не хочешь сказать кузине?

– Прости, что убежала, не поприветствовала тебя как надо и вела себя грубо, – проговорила Лилиаз будто заученный текст.

– Все в порядке, – сказала я и улыбнулась ей.

– Я нарисовала тебе картинку, – продолжила Лилиаз.

– Вот и умница, – одобрил дядя Джеймс.

Девочка вытащила из-под стола листок и подтолкнула его ко мне. Камерон взглянул на рисунок, когда тот оказался рядом с его тарелкой, и, резко бросив вилку, вырвал у Лилиаз листок и смял его в кулаке.

– Камерон! – рявкнул дядя Джеймс. – Давай без выкрутасов. Отдай рисунок Софи.

– Не думаю, что он ей понравится, – совершенно спокойно отозвался Камерон.

– Отдай немедленно, – потребовал дядя Джеймс, скрипнув зубами.

Какое-то время они не отрываясь смотрели друг на друга. Наконец Камерон пожал плечами и разгладил рисунок, как мог, одной рукой. Правой я так и не увидела: она была под столом. Кузен протянул мне листок с почти извиняющимся взглядом.

Взяв его, я поняла, почему Камерону не хотелось, чтобы я его видела. Лилиаз воспользовалась всего двумя карандашами: красным и черным. На картинке она изобразила дом и семью перед ним. Все бы ничего, но все персонажи рисунка были мертвыми. Двое взрослых, судя по всему родители, и трое детей лежали в лужах крови, заштрихованных кривыми, как будто бы злобными линиями. Сверху типично детским, неровным почерком Лилиаз подписала свой рисунок: «Дом убийств».

– Он убил их всех, пока они спали, – пояснила она самодовольным тоном, каким фокусник говорит «та-да!», исполнив трюк.

– Кто? – спросил дядя Джеймс, встревоженно глядя на дочь.

– Никто не знает. Его так и не поймали.

– Она снова смотрела передачу о нераскрытых преступлениях, – объяснил Камерон, взял вилку и продолжил есть, словно ничего не случилось. – И нарисовала очередную сцену убийства.

– Ох, Лилиаз, – простонал дядя Джеймс.