Выбор. Иное

Небольшой прямой нос еще больше подчеркнул его… Да, она может быть упрямой. На лоб упал локон, откинула его нетерпеливым движением, дунув вдогонку. А тут видны задор и озорство, сейчас очень глубоко ушедшие, не до веселья…Пушистые каштановые волосы так и просвечивают, когда она входит в свет лампы. И эта ее манера смотреть… Заглянешь в бездонные озера – не вынырнешь. Из нехорошего – худенькая она очень. Бледная. Синева под глазами. Мало спит и плохо ест. Пользуясь кухонной передышкой, еще раз оглядываюсь, что тут и как.

Повторю, очень чистенько тут у нее и уютно. Всякие там половички, в цвет подобранные. Кровать аккуратно заправлена синим покрывалом, вижу под ним две подушки. Две… Кровать… Тряхнул головой, отгоняя непрошенное. Продолжаю незаметно наблюдать. Смотрю на то, как она неслышно ступает, явно стараясь не скрипеть половицами, как ее пальцы берутся за ручку чайника, как озабоченно закусывает губу и слегка хмурится. Простые движения, но говорят о многом. Сила, упорство, упрямство, запрятанные глубоко, и потому – видные вот в таких мелочах. Руки изящные, маленькие, но округлые, аккуратные. Еще платьице это домашнее, простенькое. Бежевое в светло-коричневую полоску, немного ниже колен. Вот отвернулась, это движение колыхнуло подол, приподняв его на миг. Взгляд невольно опустился, выхватив круглые колени, точеные ноги в тонких дымчатых чулках. Невольно сглотнул, проследив за внезапно обозначившимися под легкой тканью очертаниями тела. Словно искра сверкнула, ослепив на мгновение… Усмехнулся, заметив, что очарование забавно дополняют изрядно растоптанные тапочки, отороченные серым мехом, заяц, что-ли? Смотрю дальше, пользуясь моментом… Руки открыты до середины плеч. Прохладно тут. Вот, шаль накинула. Хм… То ли продрогла… То ли почувствовала, что я ее рассматриваю. Стесняется? Что же происходило между ними, когда я появился? Что успели сказать… Что можно сделать… А я собрался делать что-то? Что? Ещё не знаю. Оо… Знакомые нотки… Не знаю. Не буду. Не хочу. Эй, крыса! Это ты сейчас вещать изнутри пытаешься? Если так, то замолкни, понял? Я буду решать. Я. Не ты. Тебя – больше нет. Прислушиваюсь. Знать бы, что слушать и где. Тишина. А, может, не он. Я тоже пока не знаю ничего. Только одно вдруг понимаю внезапно. У нас это состояние называют «упал жетон» – когда вдруг озаряет. Я – дома. Я – никуда не уйду. Не оставлю ее. Никогда.

Незатейливый стол накрыт, такое впечатление, что Берта намеренно тянула время, хватаясь то за одно, то за другое.