Отвергнутые

Ее машины не было перед их домом, она куда-то уехала. В этом захолустье не так много мест, куда человек может отправиться в воскресное утро. Для дочери всеми обожаемого мэра все двери были открыты. Если прикинуть, она знала в этом округе каждого. Друг всем, кроме меня. Поэтому вариантов было предостаточно.

Прошел год. Гребанный год стал изощренной пыткой. Я променял рай на ад. Просрал свой шанс, спустил в трубу. Да, я эгоистичный засранец, потому что недостоин ее. Причин держаться от нее подальше вагон и маленькая тележка.

Но все это не просто так: я все еще запер здесь, а она каким-то чудом вернулась. Если не использовать этот шанс, остаток жизни проведу сожалея. Так что я намерен ухватиться за него.

Я найду способ вернуть ее, чего бы мне это не стоило. У меня не так много времени. Нужно уложиться в семь дней, прежде чем она снова исчезнет из моей жизни. Возможно, в этот раз навсегда. Пустяки. За это время бог создал мир, уж я-то смогу вернуть свою девочку туда, где ей самое место – в мои объятья.

Я бродил по городу чуть больше часа, прежде чем мне улыбнулась удача. Она загружала пакеты с вещами в машину. Сегодня она была в тех же джинсах и облегающем топе с низким вырезом. Ее вечно путающиеся каштановые волосы были собраны в косу, но часть из них конечно же вырвалась из захвата и разметалась в стороны.

Потрепанная кожанка была не самым подходящим выбором для осени, особенно в этом штате. Первое время я считал, что Алехандро выбрал именно это место, чуть ли не чертов северный полюс, чтобы «охладить мой пыл», как он любил говорить.

Что ж, ему это не удалось. Меня бесили снежные бури зимой и холодные ветра большую часть года, но моя кровь никогда не была так горяча.

Убедившись, что с ней нет сестры или отца, я подбежал к ней. Она собиралась сесть в машину, когда ее телефон зазвонил. Я подошел достаточно близко, чтобы расслышать обрывки фраз:

– Не звони мне, – она сглотнула, – Мы закончили, Люк. Признай, это конец. Прощай.

Я задохнулся от злости. Люк? Что за хрень?!

Нет, я, конечно, не верил, что парни перестанут глазеть на мою девочку.

Они всегда так делали. За что я часто набивал им морды. Но, чтобы она позволяла кому-то прикасаться к себе? Нельзя назвать это изменой, мы расстались не на самой приятной ноте перед ее отъездом. Но черт… Узнать, что кто-то действительно был – удар под дых, к которому я, очевидно, не был готов.

– Кто такой Люк? – выдавил я, пропуская ее удивленный крик мимо ушей.

Я никогда не ревновал.