Отвергнутые

Он рождал во мне новые, незнакомые чувства, от которых было чертовски трудно отказаться.

Его пальцы ущипнули меня за щеку, – Не хмурься. Я пошутил, – он быстро выдохнул, – У твоего отца случится сердечный приступ, если он увидит меня в твоей комнате, еще и посреди ночи.

Это уж точно.

– У вас достаточно странные отношения. Он… – я задумалась, – опасается тебя.

– Сейчас я мало что могу, – щелкнула зажигалка, – Но скоро все вернется на свои места. Поверь мне, никто не хочет иметь в списке врагов Корсини.

Он игрался зажигалкой, дергая крышку взад-вперед. Алое пламя взметнулось в ночную тень и тут же исчезало. Ренцо был заядлым курильщиком, оправдываясь тем, что «лучше сигарета, чем что-то еще». При мне он никогда не злоупотреблял алкоголем и не баловался ничем запрещенным, но сжигал сигареты при первой же возможности.

Как-то я упомянула, что терпеть не могу табачный дым. С тех пор он ни разу не закурил в моем присутствии. Это тоже привлекло мое внимание, ведь я не просила его бросить.

В конце концов, его жизнь и здоровье – его выбор. Ему стоило больших усилий не курить рядом со мной, настолько он прислушивался к каждому моему слову. При деспотичном отце, без близких друзей, это было настоящей мечтой для меня.

Я выхватила зажигалку из дергающейся ладони и попыталась отвлечь его разговором: – Как думаешь, когда это произойдет?

– Сложно сказать, – все черты лица натянулись от напряжения, – Я плохо помню последние месяцы до отъезда.

Во мне было столько наркоты, что от разума почти ничего не осталось.

– Боже, Ренцо! Я не знала, что ты… – воздух перехватило от ужаса. Один из немногих плюсов (и минусов) нашего городка было отсутствие разнообразия. Здесь шанс найти наркотики был минимальным. Все мои знания о наркотиках сводились к курсу биологии и фильмам. Но меня ужаснула мысль, что когда-то Ренцо был зависим от этих препаратов и был на грани смерти.

Он усмехнулся, блеснув белоснежными зубами, – Это не худшее в моем прошлом, ягодка. Тебе не нужно волноваться, я в завязке. После больнички меня отправили сюда, – в этой глуши было тихо как необитаемом острове, – чтобы не было соблазна взяться за старое.

– Но, если тебе легче, почему брат не позволит тебе вернуться? – он приподнял бровь, и я тут же начала объясняться, – Я рада, что ты сейчас здесь, просто…

Машину заполнил хохот.