Куда приводят грехи

Пальцы Лафонтена побелели от напряжения, крест впился в кожу ладони, оставляя кровоточащие раны. Он не заметил, как алые капли крови начали монотонно падать на белоснежные, широкие рукава его сутаны.

Тем временем, палач опустил горящий факел к заложенной под помостом соломе. Ему пришлось делать это трижды. Солома вспыхивала и гасла под порывами ледяного ветра. И только с четвертой попытки рыжие языки пламени побежали по дровам и, набрав силу, взвились вверх, сизый дым лизнул доски помоста.

Монахи начали неистово молиться о спасении души нераскаявшейся грешницы. Заворожённые разгорающимся пламенем, горожане притихли. Огонь поднялся выше, добравшись до ступней Валери Мартель и перебросился на подол ее рубашки. Ярко вспыхнул, языки пламени побежали вверх. Столб за ее спиной загорелся. Сизый дым окутал охваченную огнем неподвижную фигуру. Инквизитор пошатнулся, сильнее сжимая распятие обеими ладонями. В висках загрохотало, дыхание сбилось, перед глазами поплыл багровый туман….

– Господи милостивый, – изумленно выдохнул епископ и перекрестился. Костер полыхал вокруг ведьмы, но ее кожа не чернела, покрываясь волдырями, а оставалась девственно-белой и невредимой. Обнаженная нетронутая красота в клубах дыма и пламени. Ни одного стона или крика не сорвалось с губ девушки. Открытые колдовские глаза Валери смотрели на трибуну сквозь огненную стену, заглядывая в душу каждого, кто приговорил ее к мучительной смерти.

– Как такое возможно? – пробормотал в страхе Фортье. – Дьявол охраняет свою шлюху от языков пламени.

Ветер внезапно стих, небо потемнело, как перед грозой. Оторопевшие горожане умолкли, не веря собственным глазам. Иступленные молитвы монахов затихли. Повинуясь непреодолимому порыву, Лафонтен на негнущихся ногах вышел из-за трибуны, сжимая в руке окровавленное распятие. Растолкав упавших на колени монахов, он подошел вплотную к высокому костру.

Кровь сочилась с его пальцев, падая на раскаленный песок. Жар пламени опалял кожу, отлетающие искры оставляли тлеющие следы на черном одеянии. Это безумие, наваждение, магия… Невозможно. Но она была там. В центре пылающего кострища. Ее черные, снова длинные волосы струились по плечам, совершенное тело, обласканное языками пламени, исцелилось от ран и парило над прогоревшими досками помоста.