Царетворец. Волчий пастырь. Книга пятая

– Мне стало душно здесь, душа дороги просит и войны, – подытожил Кавендиш.

– В-пятых? – сдержанно поинтересовалась Ливия.

Кавендиш после этого вопроса посмотрел на руку с четырьмя загнутыми пальцами, где остался один растопыренный мизинец.

– Да все что угодно, я ведь еще только начал придумывать причины, – разжал кулак Кавендиш. – Вы, допустим, дезертиры, вас вообще на границе задержат и в тюрьму упакуют без вопросов.

– Ты тоже по факту дезертир.

– Но я еще и Единый король.

Да что вы на меня так смотрите? Ливия, Джен, ну сходите спросите своих богинь, что они думают по этому поводу. Идите, идите! Это вам Единый король говорит!

Ливия и Дженнифер, переглянувшись – одновременно блеснувшими зеленью Сияния взглядами, вышли.

– Вашство? – вопросительно произнес капитан Вальдер, едва дверь за девушками закрылась. – Мне готовиться?

– Да.

– Когда отправляемся?

– Сегодня, думаю, поедем в ночь.

Кивнув, седой варгрийский капитан порывисто поднялся и с блуждающей на губах полуулыбкой так вышел из кабинета.

– Господин Яннис, – повернулась вдруг Мари-Мадлен к хранителю.

– Леди Дракенсберг?

– У меня есть к вам несколько неотложных вопросов, мне необходимо ваше присутствие и совет. Мой лорд, вы позволите? – сделав вид, что намерена подняться, повернулась Мари-Мадлен к Кавендишу.

– Эм… конечно, – недоуменно пожал плечами тот, разводя руками.

Мари-Мадлен моментально поднялась и, кивнув Единому королю, направилась к выходу.

За ней, быстрым шагом, уходил бывший хранитель Ордена Яннис Зервас. Недоуменный – Мари-Мадлен впервые обратилась к нему прямо, еще и подобным образом.

Когда за ушедшими закрылась дверь, Алина и Кавендиш остались в кабинете одни. И Кавендиш вновь столкнулся с неоднозначным, непонятным для себя взглядом девушки. Алина смотрела так пронзительно, что время для него словно повернулось вспять. Кавендиш как будто вновь оказался в узких коридорах посольства-резиденции Конгрегации в Нордхейме, в ушах зазвучали эхом крики боли и треск костей перемалываемых инквизиторов.

Взгляд Алины сейчас не отличался от того, каким он был, когда артефакторный клинок Кавендиша острием уперся в шею девушки в черной с серебром форме младшей судьи Инквизиции.

Снова, как и тогда, в огромных голубых глазах девушки Кавендиш видел совершенно нескрываемое беспросветное отчаяние.