Лето. Книга первая (1-я редакция)

А цель была не в этом, нет, точнее, именно в этом, но нужно было логическое завершение, шанс понять, что всё это, бессмысленное, кажущееся банально простым, имело хотя бы шанс на зарождение?

Мысли складывались в непонятную кучу бесполезных воспоминаний…

Дни моей молодости, недавние события…

Всё это давило, не отпускало, заставляло страдать невыносимой болью за себя и тех, кому я причинил повод хотя бы раз в своей жизни пострадать из-за меня.

Хотя, стоило ли так преувеличивать?

Может люди никогда и не страдали по этому поводу, возможно, что просто игнорировали моё присутствие.

Не всегда люди считают, что вы попросту существуете, влияете на судьбу других.

Не могу сказать, что игнорирование это плохо, ведь существуют люди, попросту эгоисты жизни…

Мне их судить?

Я так не думаю.

В пору безмятежных размышлений о сущном…

К логическому заключению редко приходишь, никак не можешь осознанно выразить мысли, разум улетучивается в вечных проблемах, которые надоедают время от времени…

Может казаться, что жизнь так проста, но и в тоже время, мы сталкиваемся с жизненными ситуациями, которым редко находят разумное решение.

Кажется, мир окончательно провалился в бездну…

И всё сущее не кажется таким естественным, словно мы окружены нелогичными вещами.

Несогласованность реальностей, сумбурные потоки мыслей и прочие несуразные, неоправданные деяния человека, всё это ставит перед тем, что остатки разума, которые могли сохранится, обрести реальную форму в этом нереальном мире…

Теперь, всё безнадежно.

Но даже в этом потоке хаоса есть смысл, возможность ответить на насущные вопросы, и логика останется логикой, а чувства – так и останутся одной из тайн этого потерянного мира…

Было бы желание понять…

Желание остаться…

Однако, возможности оттолкнуть проблемы, ровно как и возможностей принять их как очередную привычку…

Я не был человеком, который готов был взять и идти, хотя казалось, что когда-то у меня была такая черта…

А что у меня есть теперь?

Я с трудом могу сказать.

Лишь идеи, которым не воплотиться, в силу моего слабого характера

Но всё вновь подходит к спирали:

Я не смогу не винить себя, ведь всё-таки есть за что.

И эстетичность вещей, словно ураган, обретает совсем другой смысл…

Совсем другой…

Как-будто смысл никогда и не был доступен мне.