Шизо и Зоо

Ведь маме уже было не четырнадцать лет. И вдруг нас резко разъединили, меня вновь посадили на цепь. Одну минуту подарили, разрушив надежды, розовые мечты.

– Ну, не суки, а?

Я начал брыкаться, разгоняться, как сумасшедший, со всей силы, пытаясь сначала достать их и навалять как следует. Потом с той же силой резко бежал к матери.

Они разбегались в стороны, как трусливые твари.

– Слабо один на один со слонёнком? – кричал я им. – Я же даже ещё не взрослый! Отвяжите меня, я вам всем покажу!

Я хотел разорвать этих уродов! Конченых тварей в клочья порвать, стереть с лица земли.

Мама кричала, ругалась, предупреждала об опасности, но я её не слышал. Ненависть к этим варварам захватила моё сознание настолько, что я был весь в крови, избил себя сам, изорвал цепью ногу, туловище моё было похоже на кусок кровавого мяса, который грызёт облезший лев в своей маленькой клетке. От усталости и боли я упал в обморок или просто упал. Мне было так больно и обидно, что я не могу, как все остальные слоны, держать мою мамочку за хвостик и ходить с ней на водоём.

«За что они так жестоко с нами обращались? Что мы им сделали? Как можно при этом вообще говорить о морали или жизненных принципах, культуре? Культура – это как религия. Навязывание своих убеждений другому. Разве нормальный культурный человек позволит себе издеваться над животными? Одни слова! Пыль да быль! Да и только! Идеализация своего морального уродства под прикрытием! Они же инвалиды, нищие, заблудшие души! Ради чего они измываются над нами? Чтобы развлечь народ? Ради денег? Наживаться на чужом несчастье? Ведь нам не нужно от них ничего! Мы можем добывать себе еду сами, жить в свободных условиях, бороться с другими животными, выживать, любить, кого мы хотим, обнимать своих родителей.

Какое они имеют право указывать нам, где и с кем мы должны жить и размножаться?»

Закрыв глаза, я лежал и дышал тем воздухом, который выдувала на меня моя мама с расстояния 3–4 метров. Её прерывистое дыхание передавало мне покой, заботу, любовь и настоящую радость.

Борьбу за жизнь, надежду на высвобождение из проклятого ада!

А вскоре начались самые настоящие издевательства. Чтобы я стал на две задние ноги на представлении, они пихали мне под хобот вилы, самые настоящие, острые. Неприятно, когда в нос тычут остриё, вонзающиеся порой в плоть. Хочешь не хочешь – встанешь на ноги, хобот, да хоть раком. Придурки вообще оборзели! Но я не всегда им подчинялся, честно.