Шизо и Зоо

Мне кажется, если бы я отказался от своей идеи быть животным, променяв её на балет или фигурное катание, которое он ненавидел в исполнении мальчуганов, он бы с радостью принял меня с распростертыми объятиями, как самого лучшего балеруна. Но у меня были свои жизнеутверждающие критерии отбора профессии. Моё амплуа – юродивый. Меня нельзя назвать борцом или воином. Я потерянный животное-человек.

Я увидел на его лице застывшую грусть, в которой, несомненно, был виновен. Виновен перед обоими родителями, какими бы они ни были идеальными.

Но что я мог поделать? Меня тянуло желание, которого я сам стеснялся. Я сам с трудом справлялся с гнетом собственных дум.

Заметив на себе мой взгляд, приосанившись, изо всех сил стараясь придать своей походке твёрдости, отце, не глядя на меня, устремил взор в противоположную сторону, к воображаемому горизонту. Я обнял его крепко-крепко и со слезами на глазах сказал:

– Па, прости меня!

Он не отвечал примерно полминуты, показавшиеся мне очень долгими.

Видимо, ему было нелегко справиться с комом в горле и что-либо вымолвить.

– Да, мальчик мой! Я всегда буду на твоей стороне, даже если ты вдруг решишь, что ты бегемот.

Мы оба расхохотались.

– Па, давай немного поспешим?

– Отчего же, мы успеваем.

– Тогда у тебя перед вылетом будет заветных десять минут, чтобы выпить бокальчик английского пивка.

– Отличная идея.

– Ты не потерял посадочные билеты?

– Нет, эээ, наверное.

Ты весь в свою мать, Фредди.

– Вот они, в заднем кармане.

– Значит, не всё так запущено. Посмотри, во сколько мы прилетаем в Йоханнесбург, Тамбо?

– В 10:15 будем на месте. Затем следующая пересадка, правда, такая же короткая, и мы в Габороне в 12:45.

– Отличное время для прилёта.

* * *

Остальная часть путешествия прошла отлично. В Йоханнесбурге мы встретили массу красоток с пышными формами. В отличие от отца я не был расистом и с удовольствием трахнул бы одну, а то и парочку мулаток.

Не знаю, отчего так происходит, хоть и говорят, что Швейцария гуманна для всех, без различий людей по цветам, но в моей школе всё происходило совсем по-другому. Швейцарцы не любят албанцев, те не любят русских, русские не любят негров, негры боятся русских. Сербы не любят никого, кроме себя. Поляки ненавидят практически всю Европу. В итоге в отношениях между школьниками не было никакой лояльности.