Последняя ходка

Он вскочил на коня, и направил его вдоль такыра. Умару оставалось всего несколько метров до поворота, когда грянул выстрел.

Погранец, придавленный конём, с трудом удерживал «калаш». Пуля, убившая коня, попала ему в голову, и кровь заливала глаза. Он упрямо целился в спину Умара, сжимая побелевшие губы.

Второй выстрел был точным. Вскинув руки, Альгалла упал на горячий панцирь такыра.

…Через шесть с половиной часов солдат умрёт. А с наступлением сумерек сюда придут шакалы, и прилетят птицы-падальщики, они будут долго пировать.

Через год или немного раньше, выбеленные солнцем и раскалёнными ветрами, эти жалкие останки станут прибежищем скорпионов и остальных мелких обитателей этого отдалённого от мира места до тех пор, пока вечно бегущие пески не скроют их.

Скорпиониха так и не смогла оплодотвориться.

Дикие гуси

От забора до первых деревьев было не более пятидесяти метров. Дорога рассекала поселок на две неравные части и уходила в кустарник. Слева, в полукилометре, виднелся первый корпус кирпичного завода с башней смесителя и транспортерами.

По заводской территории с интервалом в несколько минут из-за леса били Д-30. Снаряды разрывались за забором и на площадке перед проходной. Крыша корпуса, вся в дырах, каким-то чудом ещё держалась.

В нагрудном кармане завибрировал телефон.

– Крот на связи.

– Что у тебя?

– Пока тихо.

– Если заметишь движуху, выходи на связь. Сам ничего не делай. Как понял?

– Понял, ничего не делать.

– Удачи тебе. Конец.

Ночи здесь тихие, теплые.

Вечер обрывается резко, за какие-нибудь двадцать минут. Вот, еще светло, и слабые лучи скользят по макушкам платанов и берез, но внезапно удлиняются тени. Сверчки и цикады заводят песню, и солнце быстро падает в августовскую дымку горизонта.

Крот расстегнул чехол трофейного «Циклопа» – до сумерек было недалече.

Послышался отдаленный шум – по звуку тягач, или САУ.

Метрах в ста качнулась вершина дерева, и на дороге появился танк.

Т-80, с плоской, как блин, башней.

Танк остановился, сходу не решаясь выдвинуться на открытое пространство.

Крот наблюдал.

***

…Мать больше любила Саньку.

Костя знал это как дважды два. Конечно же, она больше любила этого ехидного сопляка и плаксу. Это было ещё терпимо, пока маленький Санька не ходил в школу.

Пока он не трогал Костины вещи.