Три cезона

 – Я уже не говорю о том, что видеть физиономию, которая еще вчера рассуждала в рекламе о достоинствах кетчупа, а сегодня выкрикивает свои реплики так, что любой гастроэнтеролог рассмотрит внутренности без зонда, и вытворяет жуткие вещи с причиндалами сценарного врага, просто страшно!

– А я не боюсь американцев! – сообщил вдруг третий и оба товарища разом посмотрели на него. – Люди, берущие представление об окружающем мире из голливудских фильмов нам не опасны…

– Но они могут посмотреть и наши фильмы…– заметил Куратор.

– Вряд ли это случиться… – скептически покачал головой тот. – И потом, иностранцы ведь ничего не поймут, не вытерпят философских отступлений. А наши паузы… это просто не безопасно! Да они заснут и подавятся попкорном… – резюмировал педагог. – Я и сам едва не подавился им сегодня!

– Я не видел, чтобы вы спали… – прищурился картограф.

– О нет. Лишь взял самое большое «ведро» этой жареной кукурузы! Брать же энергетики выставленные на продажу в баре для имбицильных подростков я не решился.

Пришлось жевать всухомятку, а у меня – язва. – офицер осушил бутылку минеральной воды, и пошел за следующей к ларьку.

– Это видно и без зонда! – пробормотал Куратор ему вслед, припомнив раздраженный характер высказываний офицера. – Хотя к бару он выбегал чаще остальных…

– Кстати, – сообщил приглушенно его приятель, – мне показалось, что во время второго «выхода», я заметил в фойе проректора. Он караулил там курсантов у сортира. Пришлось быстро возвращаться. Было бы смешно, если б вместо них, поймали нас.

– Но, он вас не заметил?– переспросил Куратор настороженно.

– Видимо нет! А то бы мы снова – получили… – хихикнул картограф, но не успел уточнить что именно.

– В наше время «получить» можно от кого угодно, и что угодно… – послышалось позади. Оба вздрогнув, обернулись, – Кроме сдачи в привокзальном ларьке! – это гремел, тряся купюрой в воздухе, их товарищ. Ему отказались разменять, и он возвращался к ним с пустыми руками.

Совсем скоро оба приятеля вполне убедились в правомерности его утверждения.

Они покидали вокзал, когда уже стемнело. Распрощавшись с болезненным коллегой, направились на запад города, к заливу, бредя через толпы молодежи, спешащей на концерт.

Афиши и здесь смотрели на прохожих почти с каждого столба, высвечивая, ставшей впоследствии символичной, датой. «Всего один день в нашем городе», – огромными буквами был выведен слоган под ней, до боли напоминая рекламу распродажи социальных товаров.