Мэйсон

Доченька быстро отклоняет стики и жмёт на кнопки, чтобы её игрушка резко подняла голову и посмотрела прямо в камеру.

Джимми ловит это действие, давая мне повод его похвалить, даже несмотря на мою лютую к нему ненависть, вызванную внешним видом.

– И этим прекрасным кадром нашего Джимми мы начинаем ежегодную битву! – кричу я голосом, полным торжественности, и в этот момент с краев арены, по кругу, появляется бесчисленное количество бенгальских огней, которые искрят во все стороны, делая представление открытия каким-то магических действием поклонения хтоническому богу.

Доченька удаляется туда, откуда пришла. Эта маленькая особа получила не только свои славу и почет, она также получила свои деньги, которые заработала честным трудом… Хотя мне сложно говорить о честности в таком деле, как бои гнилушников, особенно с учетом наличия продажных боев там, где жребий распорядился самым не гуманным образом.

– Ну что ж, дамы и господа! Мной уважаемая публика и те, кто смотрят нас по ящику! Делаем небольшой перерыв и начинаем столкновение интересов, битву уже не живых! И спустя несколько минут вы увидите противника Хирурга! У-у-у! Я вам обещаю, зрелище будет незабываемым! – обращаюсь я к камере, которую на своем плече, упираясь жирной щечкой, держит оператор Джимми, который мозолит мне глаза и вызывает такой поток негатива, который достаточно неплохо позволяет вести нынешнее представление.

Парень жмет на кнопку и одновременно с этим кивает мне – это условный сигнал о том, что теперь можно расслабить лицо и перестать лучезарно улыбаться.

Как только это происходит, мне автоматически становится легче. Как только лицо расслабляется, я чувствую, насколько устал от этой работы, и это паршивое чувство, потому что я сам все создал.

– Ладно, парень, нам надо подняться в комментаторскую, потому что здесь за всем наблюдать будет опасно, но если ты хочешь, можешь остаться и попробовать поснимать уникальные и крайне редкие кадры. Опять же, за твою сохранность я отвечать не стану.

Это твой личный выбор, – произношу я уставшим голосом.

– А знаете, мистер…

– Просто Мейсон…

– А знаете, мистер Мейсон!.. – произносит он, и я чувствую, как зубы соскребают друг с дружки верхний слой эмали. – Я останусь! Я не сыкло и хочу получить в свое портфолио уникальные кадры… В принципе, только поэтому я и согласился работать с таким моральным уродом, как вы.

На его лице раздражающая меня милая улыбка, которая плохо сочетается со сказанным.