Под знаком императорского дома

Старый ворон, так называли главу рода «черных воронов», к коим и принадлежал сам Элиот, был далеко не прост. Один из старожилов кланового Совета старейшин никогда особо не интересовался судьбой одного из многочисленных дальних родственников.

Сегодня все изменилось. После окончания очередного собрания старейшин клана «Ворон» Эрл Бриош вернулся мрачнее тучи и приказал вызвать к себе Элиота. Этот вызов был подобен грому с ясного неба. В ход пришла сложнейшая механика человеческих взаимоотношений. Проще говоря, такой вызов разом нарушил сложившийся паритет сил.

Вечная интрига – забраться повыше и потеплее – вновь была готова вспыхнуть подобно пожару.

Пребывая в раздумьях, Элиот распахнул дверь приемной своего владыки. Телохранители, здесь их было уже четверо, даже не шелохнулись. Лишь Гайер, прозванный среди своих – за свой рост и молниеносную реакцию – «питоном», удостоил молодого аналитика вежливым кивком.

Секретарь Старого ворона был из разряда тех самых людей, кто, услышав слово, успевал сказать в ответ десять, и все по делу.

Но сейчас он был занят, внимательно прослушивая новостной блок крупнейшего информационного агентства, одновременно делая пометки на компьютере.

Сообразив, что придется немного подождать, Элиот погрузился в мягкое кресло и прикрыл глаза. Нет, он не устал и уж тем более не собирался дремать. Он просто вновь занялся привычным делом, анализом. И по всем расчетам выходило только одно. Во всем этом виноват его пресловутый меморандум…

Эрл Бриош прекрасно видел, что молодой Макарт прибыл точно в назначенное время.

Отдельный монитор всегда отслеживал, что происходит в приемной. Дань старым привычкам, чем действительно необходимость. Глава рода даже отметил, как похожи Макарт-старший и Элиот. Старика он не видел уже года три, младший же постоянно мелькал на виду.

Плох был бы Старый ворон, если бы не думал о будущем. Элиот входил в особый список наиболее перспективных и верных сторонников, на которых можно будет положиться, – нет уже не ему, а наследнику.

Тут же про себя чертыхнувшись, Бриош поправил себя, наследнице. Разговор предстоял тяжелый. И начинать его прямо сейчас Бриош не собирался. Вместо этого он налил себе из графина свежей минеральной воды, сделал большой глоток и, не торопясь, достал из деревянного футляра очки. Зрение потихоньку слабело, а делать операцию Эрл не решался. Он никогда не доверял эскулапам, с этим он прожил целую жизнь и не собирался на склоне лет менять свои привычки.