Последняя возможность увидеть солнце

– Если не умеешь рисовать фигурами, образами, силуэтами, если ты не видишь этого внутри своих мыслей в подробностях, рисуй словами, описывая свои сны, – слышу уже четвертый голос в своей голове.

– Ты – псих, – говорит последний, и голоса вновь на миг утихают.

– Мои сны? Мои сны – лишь сны, – произношу я. – Пора ложиться.

Последняя фраза шепотом срывается с моих губ, и через несколько минут я накрываюсь холодными и вонючими одеялами, которые пропитались влагой и морозом. Можно сказать, что я лежу подо льдом.

Мое тело сводят судороги. Больно.

«Скоро тело уймется, – говорю я себе и закрываю глаза, после чего вижу образ той медсестры. – Мне необходимо провалиться, иначе станет плохо, иначе я начну жить иллюзиями, мультиками своего сознания».

Дальним эхом в бесконечности музыки повторов этой фразы я вижу ее танцующей в дальнем углу своего угрюмого, убогого, холодного, гнилого убежища.

—–

Очередное дерьмовое утро, точнее очередная дерьмовая ночь. После провала в царство Морфея я стараюсь открыть глаза.

Ресницы смерзлись. Сначала я прикладываю пальцы к глазам и жду, пока лед растает. Потом чувствую капельки холодной воды, что скатываются вниз по пальцам, в ладони, и там остаются навсегда потерянными на линиях судьбы. Я – капелька воды, охваченная вечным льдом.

Я лежу под одеялами, которые не согревают. Я лежу на матраце, который пропускает холод снизу. Мне холодно… Даже холоднее, чем несколько часов назад. Я понимаю, что температура резко упала ниже нуля.

Я кладу ладони, которые недавно были чуть влажными от капель воды с ресниц, на щеки. Тепло от рук обжигает лицо. Ладони ощущают холод, который отдает кожа.

«Если я не начну двигаться, я сдохну, – думаю я и поднимаюсь с матраца. – Холодно… Хочу полежать… Мне это необходимо».

Сначала, положив одеяла на матрац, я начинаю приседать. Голые стопы сводит холодом до боли. Я надеваю те самые сапоги и сдерживаю себя от того, чтобы закричать. Они промерзли и впитали в себя холод, как губка.

Все это в одну секунду врывается в ноги миллионом тончайших иголок.

Вытерпев эту боль, я подхожу к окну, из которого прорывается холодный, пронизывающий ветер, и сквозь тьму вижу метель, которая воет, подобно волку, которая плачет, подобно младенцу, которая стонет, подобно раненному воину.

Холодно.

Холодно.

Холодно.

Подхожу к постели, беру одеяла, укутываюсь в них и вновь начинаю приседать. Холодно.