Белая башня

И завтра наверняка холод обернется болью в горле, если только ею. – Нынешняя ночь…

– Особая?

На ней все то же простое платье. И пожалуй, человек, с Ксочитл незнакомый, вполне способен перепутать её со служанкой. Особенно теперь, когда промокли и платье, и волосы, и сама-то она гляделась жалкою.

Не только она.

– Особая, – повторил Верховный, соглашаясь. – Небеса дали предупреждение…

– Но его вновь не услышат.

– Вы тут…

– Сопровождаю… её, – она чуть улыбнулась. И лицо её стало мягким, одухотворенным.

 – Она пожелала войти. Правда, получилось только сегодня.

Стало быть, не в первый раз они оказываются здесь, в Храмовом дворе? Но Верховный узнает о том лишь сейчас.

– Не сердитесь, – Ксочитл тонко уловила его настроение. И возмущение. – Верно, стоило предупредить, но она не хотела… она все-таки еще дитя.

Дитя, что носит маску из золота.

И дарует жизнь мертвым.

– Как…

– Тот ваш юноша… и на него не сердитесь. Она держала в руках его сердце. Как он мог отказать в маленькой просьбе?

И вправду, как?

– Он тоже…

– Сопровождает.

Сегодняшней ночью многое изменилось. Не спрашивайте, я не знаю, что именно. Она так сказала. А я ей верю.

У Ксочитл на руках золотые браслеты. Не тяжелые, изящные, украшенные темными камнями.

На шее – ожерелье.

И вновь же, весьма скромное. Золото теряется, будто собственная невзрачность этой женщины оказывается сильнее.

– Я… признаюсь, давно хотела побеседовать с вами. А тут случай… удобный, – Ксочитл подошла ближе. – Я бы предложила вам свою накидку.

– Не стоит.

– Верно. Она промокла. Да и брат говорит, что женщина не должна подавать виду, когда видит слабость мужчины. Что это мужчину унижает.

– Он весьма…

– Мудр? Отнюдь. Скорее уж уперт. И сейчас доволен. Был. До сегодняшней ночи. Ему казалось, что он одержал славную победу. Заговорщики раскрыты и уничтожены. Виновные понесут наказание. И в Империи воцарятся покой и благоденствие, – Ксочитл говорила это мягко, и в словах её все же мерещилась насмешка.

Над кем?

Над братом ли? Над ним, Верховным? Над всеми глупцами, которые полагали себя умнее богов.

– Но вы ведь не о нем беседовать хотели?

– Нет.

Молчание.

И тянется, тянется… и тьма под камнем, что возлежит на двух колоннах, манит. Она словно зовет войти.

– О той, другой? – Верховному надоели игры.

Или он просто слишком постарел?

Стал острее чувствовать время? То, как уходит оно, и потому стоит ли тратить его на пустое? На лишние слова.