Дикарь

– Тебе надо лишь выбрать учеников, которым объяснят, как обращаться со шкатулками.

Подвергнуть юные умы искушению? Вера и без того ослабла. Все чаще слышен недовольный ропот. И даже здесь, в храме благословенного города, находятся те, кто позволяет себе усомниться в мудрости предков.

И в силе Богов.

– Для начала можно попробовать, скажем, здесь. Дабы ты лично мог убедиться в том, что вмешательство это не вызовет гнева Богов и не навредит храму.

Верховный стиснул зубы.

Император же усмехнулся.

– Я знаю тебя, друг мой.

Другому кому я бы просто повелел, но ты… ты болезненно честен. И не солжешь даже тогда, когда ложь будет полезна тебе. И поэтому я говорю с тобой. И поэтому объясняю, ибо мне важно, чтобы ты понял, сколь необходимы они нам. А мы им. Из этого может получиться что-то да интересное.

Император опустился на ложе.

– Тебе принесут шкатулку. Поставь её на расстоянии не более двух десятков шагов от алтаря. Лучше поближе, но тут уж сам решай. Пошли её нам после утренней молитвы.

– Да будет так.

– Будет, – сказал Император, потрепав по загривку собаку. – Несомненно. И еще. Ты нужен нам. А потому помимо шкатулки с каменьями тебе поднесут особую мазь. Она избавит твои суставы от болей.

– Я не нуждаюсь в их подачках.

– Это дар. Негоже отвергать дары. Если пожелаешь, испытай её на ком-нибудь. И увидишь, что змеи – до крайности полезные создания.

Глава 4

Ульграх-младший устроился в низком кресле, обитом красным бархатом. Он закинул ногу за ногу, взял в руки бокал, сквозь который теперь разглядывал Мастера.

И под взглядом этим тому было до крайности неудобно. Собственный кабинет, создаваемый с немалою любовью, показался вдруг чрезмерно помпезным.

Оглушающе огромным.

Пустым.

– Я бы хотел, – Ульграх первым начал разговор, что было в корне неправильно. – Учиться у вас, Мастер.

– У… меня? – услышанное не столько поразило, сколько испугало.

Что ему на самом деле надо?

Учиться?

Мастер в это не поверил. Чтобы Ульграх и пошел к «новоделу»? Такого не было отродясь.

И не будет. А значит, есть у этого наглеца план.

Или не у него?

– Понимаю, что это кажется не совсем правильным. Противоречащим традициям. Поверьте, поначалу и отец не проявил должного понимания, когда я сказал ему о том, чего хочу. Но после признал за мной право выбирать свой путь.

Ульграх наклонил бокал, позволив темному вину – отнюдь не лучшему, но вполне пристойному – добраться до самого края.

– Я лишь третий сын.