Ещё более Дикий Запад

То есть ничего не понятно, но начинаю подозревать, что именно я оттуда на самом деле уволокла.

– После эта кровь была разделена. И в каждом городе был тот, кто хранил ее.

– Вроде тебя.

– Именно. Я не владыка в вашем, примитивном, восприятии. Но лишь тот, кто родился способным слышать кровь. И касаться ее без вреда для себя.

– Это…

– Не спеши, проклятая.

– У меня имя есть.

– Оставь его себе, – сказал дракон спокойно. – Никогда не открывай свое имя, ибо оно – часть сути твоей. И тот, кто завладеет именем, способен и суть твою подчинить.

Не было печали. Но молчу. Как же много я молчу.

Взрослею, наверное.

– Спасибо за совет. Стало быть, твой брат желал забрать эту кровь?

– Желал. Он… он уже забрал ее. Из тех городов.

– И что сделал?

– Он воплотил кровь в… вещи.

– Дай догадаюсь. Получается, сердце Великой Матери сиу… и копье… орочье копье… и… Сколько их всего было? Ну, городов, где пролилась кровь?

– Старших? Шесть. И он приходил в пять из них. Он убивал хранителей, ибо живые они не расстались бы с тем, что являлось главным сокровищем и главным проклятьем нашего рода.

Он забирал кровь. И создавал подобных тебе. Проклятых.

– Погоди, я совсем запуталась. Я думала, дело…

– В крови. Дело всегда в крови, – перебил дракон и продолжил жестче: – Времени осталось мало. Тебе нельзя уходить слишком далеко. Ты еще слаба.

– Извини.

– В крови каждого из нашего рода звенело эхо того самого первозданного пламени, из которого сотворен мир. Оно жило. Наделяло нас силой и даром.

И позволяло многое. Его хватило, чтобы создать тех, кто способен противостоять нам. Но оказалось недостаточно, чтобы сотворить новый народ, во всем превосходящий драконов.

– Погоди, так твой брат…

– Решил, что все-то в его руках. Что если он получит истинную кровь Великого Дракона, то сумеет сотворить тех, кто будет подобен богам. У него в голове все смешалось. Отчасти потому, что он не имел права прикасаться к ней.

– Почему не имел?

– Хранителями становятся не просто так.

У меня от рождения не было иной судьбы, ибо, когда меня положили на камень, он воссиял белым светом. А это значило, что в моей крови та сила, которая способна противостоять мощи истинной крови.

Я в этих кровях совершенно запуталась. Но на всякий случай кивнула: мол, понимаю. Потом уже, как проснусь, тогда и стану разбираться. Если вообще проснусь.

– Он завидовал мне. Как оказалось. Он полагал, что более достоин, что найдет крови применение. Что изменит мир.