Ещё более Дикий Запад

Глава 2,

где брак заключается на земле

В какой-то момент общая абсурдность происходящего, надо полагать, достигла апогея, за которым восприятие Чарльза притупилось. А потому ни храм, в который впихнули всех, кажется, местных богов, ни служитель, сменивший обычное убранство на торжественное, Чарльза не удивляли.

Как и церемония.

Их с Милисентой поставили друг напротив друга и велели взяться за руки. Руки невесты оказались неожиданно горячими, и Чарльз почти физически услышал, как пульсирует Сила, желая вырваться.

От волнения?

Страха?

Женщин необычайно волнуют свадьбы, особенно собственные.

Маменька расстроится.

Она так мечтала устроить сыну идеальную свадьбу. И не раз обговаривала, какой та будет. И… и не такой.

Служитель воздел руки к грязному потолку, с которого свисали пропылившиеся ленты, клочья паутины и высохшие до состояния хрупкости цветы. Цветы от звука голоса – а голос у него оказался на диво громким – крошились, и их крошка сыпалась на голову.

Молча и торжественно стояли Эдди с соплеменником, который вовсе выглядел статуей. Чуть дальше, на лавках, устроились свидетели из числа почтенных горожан. Очевидно, происходящее было для них давно надоевшей рутиной, поскольку полноватый мужчина устало уронил голову на грудь, а после даже похрапывать начал.

Маменька желала, чтобы венчание состоялось всенепременно в главном соборе.

Красная дорожка.

Невеста в роскошном платье, хрупкая и невинная. Прекрасные девочки с корзинками.

Алый камень во лбу статуи тускло поблескивал, и Чарльз не мог отделаться от ощущения, что богиня смотрит.

Глупость какая.

Это просто… место такое. И нервы. Нервы у него не железные. Он все-таки живой человек, а после всего пережитого неудивительно, что мерещится, будто статуи смотрят.

Служитель возопил особенно громко, и от голоса его дремлющий свидетель встрепенулся и поинтересовался:

– Уже все?

– Кровь пустят, – неожиданно громким голосом ответил другой.

Тот, первый, зевнул. Служитель обернулся и скорчил гримасу: мол, торжественность всякую рушите. А затем, вновь повернувшись к Чарльзу, произнес:

– Руку. Правую.

А когда Чарльз протянул – почему-то и мысли не возникло ослушаться, – то по руке этой полоснули узким ножом.

Жрец ловко подставил под запястье чашу. Откуда только взялась.

– Повторяй за мной, – велел он. И опять же Чарльз кивнул – сейчас повторит.