Хельмова дюжина красавиц. Ведьмаки и колдовки

 – Истинная любовь…

– Выдумка.

– Почему?

– Потому. – Мазена книгу все-таки закрыла и поднялась. – Надолго ли хватит этой, истинной любви, если жить придется в хижине, а носить рванину? Работать от рассвета до заката, питаться пустой пшенкою.

– Ненавижу пшенку, – решительно вступила в беседу Лизанька. – Мне ее бабушка всегда варила. И масла клала щедро… а я масло не люблю…

– Что ж, – Мазена снисходительно улыбнулась, – если вы по истинной любви выйдете замуж за проходимца, который просадит ваше приданое в карты, то пшенку вы будете есть пустую.

Лизанька обиженно поджала губы.

– Я говорю об истинной любви, которая настоящая, – сочла нужным уточнить Эржбета, – взаимная.

Но Мазену не так-то легко было заставить отступиться.

– Можно и так. Тогда пшенку будете есть оба. Взаимная любовь, сколь бы сильна она ни была, не гарантирует ни счастья, ни… отсутствия у избранника недостатков. Поэтому любовь любовью, а приданое – приданым. И желательно, чтобы в контракте оговаривалась девичья доля.

– В каком контракте?

– Брачном.

– Нет, – решительно отмахнулась от ценного замечания Эржбета, – контракт… это совсем неромантично.

На сей раз спорить с нею не стали, и лишь Лизанька, подвинувшись поближе, поинтересовалась:

– А что это вы все время пишете?

Себастьян мысленно к вопросу присоединился, хотя, памятуя о находках в Эржбетиной комнате, ответ, кажется, знал.

Эржбета книжечку закрыла и, прижав к груди, призналась:

– Роман…

– О любви.

– О любви. – Эржбета вздернула подбородок. – Об истинной любви, для которой даже смерть не преграда…

– И кто умрет?

– Одна… юная, но очень несчастная девушка, которая рано осталась сиротой… но и к лучшему, потому что родители ее не любили… считали отродьем Хельма… они сослали ее в старое поместье, с глаз долой… а потом вообще умерли.

А вот это уже любопытно. Родители Эржбеты были живы, но, сколь Себастьян помнил, особого участия в жизни дочери не принимали.

Почему?

Долгожданное дитя… единственное…

– И эта несчастная девушка, осиротев, попадет под опеку дальнего родственника… жадного и бесчестного.

– Ужас какой! – сказала Лизанька.

– И этот родственник отравит ее…

– Лучше бы замуж выдал, – внесла коррективы Ядзита.