Хельмова дюжина красавиц. Ведьмаки и колдовки

 – На юных всегда желающие найдутся, которым приданое не нужно, сами приплатить готовы…

– Собственным опытом делитесь, милая? – Богуслава не упустила случая уколоть; но Ядзита лишь плечиком дернула.

– Да! – Идею с неожиданным воодушевлением подхватила Иоланта, оторвавшись от серебряного зеркальца. – Он захочет ее продать! Юную и прекрасную!

– Старику, – поддержала Ядзита. – Уродливому.

– Горбатому.

– И у него изо рта воняло… – Иоланта сморщила нос. – За мной как-то пытался один ухаживать… папенькин деловой партнер.

Так у него зубы все желтые были, и изо рта воняло так, что я и стоять-то рядом не могла! А папенька все говорил, дескать, партия хорошая… Иржена-заступница, я как представила, что он меня целует, так едва не вырвало!

– А вот у нас в Подкозельске…

Но панночка Тиана осталась неуслышанной, да и то правда, где Подкозельску равняться с романтической историей о юной прекрасной девственнице, замученной жестоким дядюшкой.

– И, понимая, что свадьбы не избежать… – Эржбета к постороннему вмешательству в сюжет отнеслась спокойно.

Более того, воодушевленная вниманием, зарозовелась, в глазах же появился хорошо знакомый Себастьяну блеск. И это выражение некоторой отстраненности, будто бы Эржбета смотрит, но не видит, всецело ушедши в себя, – она выбирает смерть… и травится.

– Крысиным порошком, – подсказала Тиана.

– Крысиный порошок – это не романтично!

– Зато действенно. Вот у нас в Подкозельске крыс завсегда порошком травят. А в позапрошлым годе мельничихина племянница полюбовнице мужа сыпанула.

Из ревности. И та окочурилася… следствие было…

– Уксусом. – Лизанька выдвинула свою теорию и для солидности добавила: – Папенька говорит, что женщины чаще уксусом травятся. Или еще вены режут…

– Нет, уксус – это…

– …не романтично.

– Прозаично! – ввинтила Мазена, которая держалась с прежним отстраненным видом, но к разговору прислушивалась внимательно. – Пусть она использует какой-нибудь редкий яд…

– Бурштыновы слезы…

– У вас в Подкозельске знают про бурштыновы слезы? – Мазена откинула с лица длинную прядку.

А глаза-то переменились: болотные, темные. Нельзя в такие смотреться, но и взгляд отвести выходит с трудом немалым.

– А что, думаете, что раз Подкозельск, то край мира?! За между прочим, к нам ведьмаки приезжали с лекциями про всякое…

– …бурштыновы слезы, пожалуй, подойдут, – сказала Эржбета, обрывая спор. – Редкий яд…

– Лучше б она их своему муженьку подлила.