Ловец бабочек. Мотыльки

Ей неохота в каменную утробу, чтобы дни в постах да молитвах коротать… и чего уж проще, отступиться, да…

…она снова сон тот видела, который почти как наяву. И луг. И травы были душисты, тяжелы. И жарило солнце. И она, Гражина, бежала к человеку… будто бы к человеку, который на вершине холма ждал ее, терпелив и прекрасен… и вот же, лица его не разглядеть – солнце глаза слепит – а Гражина все одно знала, что был он прекрасен, прекрасней всех людей…

– Не переживай, – матушка молчание по-своему оценила, погладила Гражину по руке.

 – Мы тебе иного найдем, лучше прежнего…

– Спасибо.

Гражина сдержала вздох.

Уже нашла.

…почти…

…ныне вечером ее ждать будут на старом месте… и… и страшно было с того.

Глава 3. Где речь идет об угнетателях, угнетенных и гробах

Если бы Земля была плоской, кошки бы уже все с нее скинули

…вывод, к которому пришла одна старая дева после долгих научных изысканий.

Горячий чай.

Сырники горочкой. Сметана найсвежайшая в фарфоровой креманке.

Булочки с тмином. Масло. Варенье. Скатерку и ту поменяли. Сколько себя Катарина помнила, ей не случалось видеть этаких от скатерок, чтоб накрахмаленные до хруста и белоснежные…

Голодною волчицей кружила официантка, не спуская с князя томного взгляду.

А Катарине доставались редкие, оценивающие и ревнивые. В какой-то момент почудилось даже, что не совладает официантка с этакими чувствами да и учинит какую-нибудь пакость…

…чай подала холодный.

Слабый.

Не чай – водица крашеная.

– Зачем вам гробы? – не выдержала молчания Катарина. Нервы были натянуты до предела.

Хелег.

Харольд.

И Нинель.

И Вересковский, который скончался скоропостижно. Слишком все завязалось в один узел, а Катарина не представляла, с какой стороны к этому узлу подступиться.

– Я же не спрашиваю вас, что вчера произошло? – вопросом на вопрос ответил князь, и хвост его лег на стол, аккурат между двумя креманками.

Официантка испустила вздох, то ли томный, то ли испуганный. Конечно, хвост – это не то, что женщина ожидает увидеть в мужчине, но… во всем остальном князь был прекрасен, а потому с этакою мелочью – подумаешь, хвост – она готова была смириться.

– А почему не спрашиваете?

Катарине стало обидно.

Ей, значит, холодный чай и черствый хлеб. А ему сырнички горкой… и где справедливость?

– А вы ответите? – он крутанул ложечку в пальцах.

– Может, и отвечу…

– Продам.

– Кого? – не поняла Катарина.

– Гробы. Втридорога.