Моя свекровь и другие животные

И позволил взглянуть на матушку сквозь ресницы. Выглядела та подозрительно довольной, что предвещало близкие перемены в жизни Нкрумы.

– И эта выходка слишком нелепа, чтобы за ней не искали второго дна, – матушка положила сумочку на столик.

Щелкнула пальцами.

И приняла стакан с ледяной водой. Сделала глоток, прополоскала рот и сплюнула в приоткрытый венчик сацеллии. Получив долгожданную влагу, тот захлопнулся и свернулся в темно-красный шар. Шар втянулся в горшок, но не прошло и минуты, как на поверхности его появились тонкие иглы с капельками нектара…

– Да, пожалуй… будет интересно…

И где-то в углу комнаты зазвенела глупая пустынная муха, разбуженная сладким этим ароматом.

– Итак, дорогой, – матушка проследила за полетом насекомого, которое вилось, привлеченное нектаром, но не спешило испробовать его. – Послезавтра корабль подойдет к внешнему кольцу. Времени, чтобы приготовиться ко встрече…

Муха замерла.

Желтое полупрозрачное тело ее преломляло свет. Дребезжали слюдяные крылья.

Она казалась обманчиво неподвижной.

– …Дом убрать… гости… мы обязаны представить твою избранницу всем… надеюсь, она окажется милой… если нет, это не так и важно.

Не важно?

Да…

– Для тебя, дорогой, она будет самой прекрасной женщиной во Вселенной. Надеюсь, пол-то ты не забыл указать? Потому что если забыл, то вполне возможно, он будет самым прекрасным мужчиной во Вселенной.

Нкрума сглотнул.

Громко так.

А муха опустилась пониже. Она зависла над особенно крупной каплей, в которой отражались и она сама, и еще частично – белый потолок комнаты.

Капля дрожала, муха колебалась.

Ее мучил голод.

И опасения.

– Но мы ведь надеемся на лучшее, верно? – Матушка ободряюще похлопала по руке. – В конце концов, нашему народу давно пора покончить с вековыми предрассудками и замкнутостью, которые лишают мир благ цивилизации.

Нкрума вновь сглотнул.

Он в упор не помнил, указывал ли в анкете пол. Ему это казалось очевидным, там, в пустыне. А теперь…

Самец.

Самка… гермафродит? И какие еще есть варианты?

Воображение нарисовало мелкого рыжего самца, покрытого частично хитином, частично – чешуей.

И шелка традиционного облачения невесты-круонца сползали с могучих плеч его, задерживаясь на россыпи хитиновых выростов. Невест тянул суставчатые руки, желая заключить Нкрума в горячие объятья.

Щелкали жвалы в жажде поцелуя.

Дрожали веерообразные усы, роняя шелуху отлущенных чешуек, и в фасеточных глазах невеста читался молчаливый укор.