На краю одиночества

И неужели он и вправду надеется, что одного ужина будет достаточно, чтобы она передумала? Или… конечно, чего еще ждет от жизни одинокая женщина, кроме как не спасения от своего одиночества? И ей бы ухватиться за спасителя обеими руками, чтобы не сбежал раньше времени, а заодно стряхнуть пыль со свадебной фаты и написать две дюжины пригласительных открыток, в преддверии так сказать.

– Кто ваш клиент?

– Мы еще не так близки, чтобы обсуждать столь личные вопросы. – Ее гость пригладил усы. – Но, уверяю вас, в моих интересах заставить его проявить к вам щедрость.

Подумайте, Аннушка, что вы цепляетесь за это старье? Новый дом будет просторен и светел… вам хватит места.

– Нет, – Анна развернулась. Разговор стал скучен, а мысль о том, что убить ее хотят ради дома, показалась нелепой.

Зачем тогда отправлять этого?.. Или затем, чтобы убедиться, что Анна мертва?

Нет, как-то все… слишком сложно. И вообще какой смысл в ее, Анны, смерти? Кому вообще она могла помешать, кроме…

И это тоже нелепость. Сестра Глеба, конечно, оказалась не самой приятной особой, но…

Анна помогала собирать ей саквояж и точно знала, что в нем не нашлось бы места для деревянной коробки из лучшей кондитерской Петергофа.

В него едва влезли пара ночных рубашек, платья и чулки. И… не странно ли, что не влезли?

Теперь Анне даже это обстоятельство казалось подозрительным.

– Послушайте. – Господин стянул фетровую шляпу и прижал ее к груди. – Я понимаю, все понимаю, но мои клиенты – весьма решительные люди. И конечно, я вам не угрожаю…

– Не хватало, чтобы вы мне угрожали.

– Однако обстоятельства могут повернуться таким образом, что вы лишитесь этого дома, но не обретете нового…

– Будьте любезны, – Анна не любила говорить так, глядя поверх человека, будто его не существовало вовсе, но порой ей приходилось. – Передайте вашим клиентам, что со всеми вопросами и предложениями они могут обращаться к моему бывшему мужу. Впрочем, я сама сообщу ему о вашем интересе. Надеюсь, вы найдете общий язык.

– Конечно… – похоже, ее поняли несколько превратно, иначе почему странный этот человек столь явно обрадовался.

 – Красивой женщине не следует утомлять себя такими сложными вопросами… Вот моя визитка.

– Положите, – велела Анна. – Да-да, вот здесь, у ворот. Или в почтовый ящик отправить можете.

Кажется, ее сочли странной. Кажется… Пускай.

Анна вернулась на террасу. Ее ждала незашитая рубашка и мысли, с которыми она не хотела оставаться наедине, но выбора не было.