На краю одиночества

– Значит, не думали…

– К чему это все? – Глеб наблюдал за Анной, надеясь, что внимание его не будет истолковано превратно. Он просто смотрит.

Смотреть он может.

Он и его тьма, которая рядом с Анной замолкает. Ей тоже нравится. Да, именно смотреть. И слушать.

И еще ненароком коснуться руки, которая холодна, но Глеб все равно слышит, как бьется пульс. Анне страшно. А гордость мешает выказать страх. И она притворяется, будто бы все в полном порядке, будто она совершенно спокойна, но сердце не обманешь.

Обманешь.

Тьма смеется. Она-то знает, что можно сделать с сердцем. И не только с ним.

– Да к тому, что на первый взгляд причин избавляться от тебя нет. – Земляной открыл и второй глаз. И смотрел он на Глеба. Этак внимательно, даже с некоторым удивлением. – Что у нас там по классике? Деньги? Если вы умрете, кто их получит?

Анна рассеянно пожала плечами:

– Несколько благотворительных фондов плюс будет учреждена стипендия. Дом и оранжерея отойдут ботаническому обществу.

– То есть личного интереса как бы и нет…

– Дом… – Она поежилась, провела ладонями по обнаженным рукам.

 – Его хотят купить. Очень назойливо хотят. Но… ко мне сегодня приходили, просили, чтобы продала. И если так, зачем давить?

– Может, затем, что проще купить у ботанического общества?

– Я тоже об этом думала, – Анна кивнула и встала, но тут же села. – Однако есть некоторые нюансы. Во-первых, в завещании четко оговорено требование сохранить оранжерею. Не обязательно в доме, но все равно сохранить. То есть ее должны будут по меньшей мере перевезти.

– Это не так и долго…

– Возможно, однако… я знаю законы. Далеко не все и отнюдь не так хорошо, как законники. Никанор любил обсуждать дела. Не то чтобы ему требовалось мое мнение, просто слушатель нужен был, однако я знаю, что нельзя просто так взять и вступить в права. На это дается полгода после смерти завещателя. Процесс оформления документов занимает около трех месяцев, если возникает спорная ситуация, то возможен суд. Но спорной не будет.

Так что пользоваться домом они могут сразу, а вот продать его – только через полгода, когда истечет срок предъявления возможных претензий.

– И это не так долго. – Земляной опустился на пол, сел, скрестив ноги. Вид у него был задумчивый. – Из того, что я понял, город ждут перемены, но не в ближайшем будущем. Полгода они вполне способны погодить. Достаточно подписать договор о намерениях.

Анне это не понравилось:

– Я говорила с Никанором. Я изменю завещание.