На краю одиночества

Или табурета?

Главное, что этот угол больно впился в ногу. Она разлила сладковатый аромат крови, ненадолго заглушив иные запахи не самого приятного свойства. Где-то вновь заскулила собачонка.

Дом был старым, даже древним. Он забыл времена, когда обитали в нем люди приличные, имевшие уважение и к собственности, и друг к другу. Ныне некогда просторные квартиры разделили тонкими перегородками на каморки, в которых люди ютились столь тесно, что порой оставалось лишь удивляться, как вовсе они способны выжить в этой самой тесноте.

Запах становится ярче.

Но источник его отыскать не выходит. Он словно окружает Глеба, дразнит, и тьма меняется. Она шепчет, что на самом деле кровь – это лишь жидкость, что не стоит придавать ей такого уж значения.

– Твою ж… – Земляной добавил пару слов, отчего-то шепотом.

А потом Глеб увидел приоткрытую дверь.

Из-под нее выглядывала полоска желтого света, перед которой остановился Арвис. Мальчишка застыл, вытянув шею. Его фигура по-прежнему мало напоминала человеческую.

Он тяжело дышал, и ребра почти прорывали сероватую кожу, на которой проступил бледный узор. Частью его перекрывали шрамы, но и их оказалось недостаточно, чтобы полностью разорвать вязь родовой татуировки.

Стало быть, их все же не рисуют.

– Подвинься, малыш, – Земляной осторожно прикоснулся к его плечу. – Я бы тебя за Мирославом отправил, но, пожалуй, не стоит. Чую, здесь и без того станет людно.

Арвис был горячим.

И он явно плохо понимал, что происходит. Вот опустились поднятые плечи.

Дернулась шея, взметнулась рука, мазнув по ней.

– Присядь, – Глеб толкнул мальчишку в угол. – Дыши ртом. И… если кого услышишь, предупреди. Сумеешь?

Арвис кивнул:

– Там… там… плохо. Дрянь!

– Верю. Но иногда приходится и с дрянью дело иметь…

Глава 5

Кровь подобралась к порогу.

Темная звездочка на темном полу. И еще одна. Вторая… третья… дорожка из капель, проложенная будто нарочно, чтобы гости не заплутали.

Лужица, которая глянцево поблескивает.

Света здесь довольно, и что-то подсказывало Глебу, что свет этот оставили специально.

Уж больно грязной и негодной выглядела квартирка, чтобы обитатели ее могли позволить себе камни. Но вот один лежит на грязном столе. Второй нашел место в канделябре.

Третий…

Крови больше.

Лужицы сливаются друг с другом. Они добираются до грязной тряпки, которая заменяет здесь ковер. Прячутся под низким комодом, под кроватью, на которой раскинулась довольно молодая женщина.