Не выпускайте чудовищ из шкафа

Только все одно знание не спасает.

– Могу я узнать, что вас настолько взволновало?

Я прислушалась. Вряд ли Медведь ответит. Но нет… все же они их и вправду боготворят. Целителей.

– Этот поганец поуродовал Степашку.

Я прищурилась.

– Сильно? – В голосе Бекшеевой скользнули недобрые нотки.

– Да не сказать чтобы… но там… в общем, он мальчишке голову задурил. Мол, в картишки перекинуться не с кем. И дело легкое, сперва на малый интерес играли. Потом и на деньгу. На желание. Он и загадал, мол, кусок шкуры… и чтоб сам срезал.

– Алексей? – голос Бекшеевой заледенел.

– Я разберусь.

– Боюсь, не выйдет, – покачал головой Медведь, – он мальчонке бумагу сунул. Что, мол, тот претензий не имеет. И денег еще. За развлечение. Так что молчать будет. И не только он.

Пальцы Бекшеева стиснули трость.

– Можно ведь объяснить ребенку.

– Степашке семнадцать, – я старалась глядеть на дорогу, – с точки зрения закона он далеко не ребенок.

Дурачок?

Не сказать, чтобы вовсе. Кое-что соображает. И читать умеет. И писать. Только доверчивый больно к людям. Добрый. И наши знали. Берегли. Макеич его на паром и взял, чтоб к себе поближе.

А еще у Степашки семья. Матушка вдовая и шестеро сестер, одна другой меньше. Нет, старшие уже при деле, конечно, но все одно за каждую копеечку бьются. Так что… не станет он говорить.

И Макеич с благородными залупаться тоже не станет.

У него ведь своя семья имеется.

Дело.

Паром этот, который едва ли не чудом держится. А градоправитель то и дело грозится лицензию отнять. И отнимет, дай повод.

Ненавижу.

Таких вот. Хитровывернутых.

И жизнь эту, в которой они с живых людей безнаказанно шкуры снимать могут. И собственное бессилие тоже.

– Что ж… – Целительница отпустила руку Медведя и перчаточки надела. – Юноша сильно пострадал?

– Раны заживут.

Те, которые на теле, да. А про душу… про душу в уголовном кодексе ничего не сказано.

– Хуже другое, – Медведь прикрыл глаза, – морячки молчать не станут.

А народ у нас такой, за своих держится. И чужаку этакой игры не простят, что бы он там о себе ни думал.

– Княжич маг. И не из последних. Вряд ли кто рискнет связываться с одаренным, – осторожно заметила Бекшеева.

И я не удержалась.

Маг? Одаренный?

Тут таких… половина острова.

– Прошу прощения? – Бекшеев следил за мной внимательно.