Одинокий некромант желает познакомиться

– Затем я перерублю каналы, которые питают проклятье силой, и поработаю с метастазами. Нам ведь не нужно, чтобы болело сердце? А там… будет видно.

– Вы сможете убрать все?

– Я постараюсь. – Ее положили и, приподняв, подтянули выше. Сунули под спину подушку. Поправили одеяло.

– Но…

– Это старое проклятье. И тьма будет недовольна.

Он смотрел на нее с сочувствием, молодой мастер Смерти, имени которого Анна не знала.

– То есть вы не уверены.

– Не уверен. Более того, весьма высока вероятность, что что-то пойдет не так.

Вы можете не выжить.

– В таком случае…

– Нет, – прежде Анна не решалась возражать супругу. Да и не только ему. – Делайте.

– Анна…

– Я не хочу и дальше так, – она нашла в себе силы посмотреть на мужа. И даже выдержать его взгляд. – Я не хочу ждать, когда я… сколько мне осталось. Оно ведь убьет меня. Рано или поздно. Так лучше рискнуть…

Ей было сложно говорить, и она сорвалась на шепот. И слезы.

Было и вправду больно. Она ощущала и тьму в себе, и пальцы некроманта, вдруг превратившиеся в ножи.

Она слышала запах собственной крови, такой острый и… гнилой.

Она бы кричала от боли, если бы могла кричать.

Но ее обездвижили. А потом, в какой-то момент, когда боль стала совсем невыносимой, некромант наклонился к ее лицу и сказал:

– Уже почти… оно злое, да… и вы молодец. Вы очень сильная женщина.

Она? Она всегда была слабой.

В тот раз удалось убрать центральный узел, и Анна действительно смогла шевелить, правда, лишь руками, но и то было почти счастье.

– Оно куда сложнее, чем я предполагал, – теперь мастер Смерти появлялся ежедневно. Он садился на постель и брал Анну за руки. Он гладил ее запястья, успокаивая, а потом делал надрезы, и темная густая кровь стекала в хромированный лоток. Это тоже было больно, но мастер разговаривал.

Он рассказывал о том, что в театре поставили новую оперу, которую уже окрестили скандальной, потому что там есть пара весьма откровенных сцен. И вовсе не понятно, как цензура эту оперу пропустила.

Хотя, по его мнению, в женском теле нет ничего похабного, особенно когда это тело упрятано за кисейными завесами.

О соловьях. И подорожавшем меде. Велосипедах, заполонивших улицы, и новом самоходном экипаже, представленном на Большой технической выставке, который от прежних отличался способностью развивать просто-таки умопомрачительную скорость. Анне доводилось ездить в подобных экипажах? Ах, у нее свой имелся… чудесно.

Иногда мастер говорил и о проклятье.