Одинокий некромант желает познакомиться

Серая рубашка из грубой ткани. Подобные выдают в приютах и школах-интернатах, куда ее как-то приглашали заглянуть в благодарность за пожертвования. И Анна заглянула, поскольку тогда еще чувствовала себя достаточно сильной для подобных прогулок, но… визит оставил странный осадок. Одинаковые худые лица детей с пустыми глазами.

Подобострастие директрисы, напевавшей о великих нуждах. Холод. И страх, который заставил бежать и больше не отвечать на письма. Анна отправила чек, вновь откупаясь. Не помогло.

– Вот, – мальчишка протянул ей сложенную пополам бумажку.

Мастер? Она не сразу поняла, о каком мастере идет речь. А поняв, вдруг смутилась:

– Благодарю.

В бумажке обнаружились двести рублей ассигнациями.

– Это лишнее, – она протянула мальчику сотку, но тот покачал головой и скривился:

– Мастер Глеб не любит, когда мы… не делаем того, что велено.

Мы? То есть мальчишка здесь не один?

– Печенья хочешь? – Анна совершенно не представляла, о чем говорят с детьми, особенно, такими серьезными.

– А можно?

Он переминался с ноги на ногу и тянул голову, пытаясь разглядеть что-то за спиной Анны. Она тоже обернулась. Дом… обычный, привычный. Из-за плюща, затянувшего окна, здесь всегда было сумрачно и даже слегка сыровато. Плющ давно следовало бы постричь, но на лестницу Анне взбираться было тяжело, а найти толкового помощника ей так и не удалось.

– Можно. Проходи, – она посторонилась, но мальчишка не спешил входить.

– Мастер… сказал, чтоб вы примерили. Станет легче.

Анна почувствовала, как на щеках вспыхнул румянец. Конечно странно было бы, если бы мастер Смерти не заметил проклятья, но все равно…

– Спасибо.

Нитка была теплой. А кругляш оказался костью. Подумалось даже, что все равно чьей, если поможет. Анна надела нитку, и кругляш коснулся кожи, опалил – и жар сменился мягкою прохладой. А та просочилась в кровь.

Легче. Быть может, станет.

– Так ты будешь печенье? – она сделала шаг назад, и трость звонко цокнула о каменный пол. – Не бойся, в доме никого нет.

– Я не боюсь, – мальчишка насупился. – Я некромант. То есть пока еще нет, но стану обязательно.

– А зовут тебя как?

– Миклош.

Чужое имя, стало быть, нездешний. И мальчишка подтвердил:

– Мои родители… приехали. И померли. А я вот нет.

Он все же решился войти. И замер, закрутил головой, оглядываясь.