Одинокий некромант желает познакомиться

 – Но… здесь и дальше… проблем станет только больше. Он плохо контролирует свой дар.

– Не только он.

– Но только он не желает учиться контролю.

– Пока.

– Глеб!

– Варианта два. Или он остается при школе, – Глеб подвинул коробку к себе и провел пальцем по шершавому ее боку. Надо же, вручную расписывали. И цветы получились донельзя живыми. – Или ему запечатают дар.

Земляной поморщился и пальцами пошевелил:

– Может, кто-то из наших возьмет…

– Сам знаешь, не возьмут. Всем нужны ученики, но такие, чтобы не доставляли проблем, обладали неплохой базой и горели желанием учиться.

И главное, чтобы могли справиться с собственной тьмой, чтобы учителю не пришлось… прерывать путь. А дикий полукровка, который спит с украденной вилкой под подушкой, никому не нужен. И плевать, что полгода тому он спал, подушкой накрываясь, и рычал на любого, кто приблизится.

– Хочешь его убить? Пожалуйста. Но я тебе не помощник.

Запечатывания Арвис не перенесет. Его никто не переносит, даже взрослые и стабильные.

Сколько отец продержался после того, как дар перегорел? Двадцать лет? Медленно сходил с ума, притом не забывая утянуть в бездну безумия и семью.

Но отец был сильным.

Мальчишка просто умрет. И быть может, где-то это даже милосердно. Да только в гробу Глеб видел такое милосердие.

– Ясно. Делай как знаешь, а кухарку все-таки поищи.

Нет-нет да взгляд Анны останавливался на заборе и на зарослях пузыплодника за этим забором. Тот, словно издеваясь, вытянулся, раскинул ветви и обзавелся тем особым глянцевым отливом листьев, который людям знающим говорит о близости темного источника.

На заборе, пожалуй, стоило пустить плющ, имелась у Анны пара веточек ингерийского вариегатного, отличавшегося немалым пристрастием к темной силе. А розы она перенесет на противоположную сторону.

Или лучше к оранжерее?

Госпожа Верницкая опять станет жаловаться на сенную лихорадку и приторный аромат. С другой стороны, она и без роз жаловалась, так что…

За пузыреплодником начиналось поле, поросшее дикими маками.

Время прошло, и лепестки облетели, а тугие головки еще не набрались соком. Зато вовсю цвели клевера, раскрашивая травяной ковер алым и белым, кое-где виднелись золотые мазки люцерны.

И вновь кусты.

Вереница тополей, которые следовало бы омолодить. Еще немного, и по воздуху к вящему возмущению госпожи Верницкой полетит пух.

Где-то там, за тополями, скрывался дом. Старый.