Оплот добродетели

Скинув напряжение, он отпустил Эрику. Велел только:

– Кофе приготовь.

Говорить с ней о докладе Тойтек не собирался. Заявка была давно подана, но хорошо бы вместе с ней представить варианты действующей вакцины, и не в том, полурабочем виде, на который идет лишь частичный отклик.

Он поднялся на верхние этажи.

Постоял немного, любуясь ледяной пустыней, что простиралась вокруг исследовательской лаборатории. По темному бархатному небу плыли два светила, норовя догнать друг друга. И подумалось, что матери бы понравилось.

Определенно.

Она всегда отличалась воистину женской разрушительной эмоциональностью, которая изрядно попортила Тойтеку крови.

Но вот небо.

Звезды яркие.

И полоса заката вдалеке. Будто льды объяты пламенем. Он мотнул головой, отгоняя наваждение – не хватало еще тратить время на всякую ерунду, и бодро зашагал к лифтовой шахте.

Кофе Эрика приготовила.

И пару свежих круассанов с абрикосовым джемом. А главное, сама удалилась, оставив Тойтека в блаженном одиночестве.

Определенно.

Он прикрыл глаза. И сам не заметил, как провалился в вязкий сон, где бежал то ли куда-то, то ли от кого-то, главное, что бегать во сне получалось плохо, хотя Тойтек старался. Потом почему-то привиделась матушка в алом похоронном саване. По лицу ее расползались до боли знакомые пятна, а стало быть, чума перешла во вторую стадию и спасти матушку было невозможно.

Она смотрела на Тойтека и скорбно поджимала губы.

Разочаровал.

Снова.

Он вывалился из сна задыхаясь, не способный произнести ни слова, как не способный и пошевелиться. Кажется, он упал.

Точно упал.

И лежал на боку, глядя на гладкую металлическую трубу. Тойтек не сразу сообразил, что эта труба – ножка стула. Он хотел было сесть, но тело отказалось подчиняться. Проклятье, да он и пальцем пошевелить был не способен.

Неужели…

Отца тоже парализовало вот так, неожиданно. Лег спать – и все, следующие два месяца провел растением.

Нет.

С ним такого не произойдет.

Тойтек, в отличие от отца, тщательно следил за здоровьем. Дважды в год полное сканирование проводил, и вот…

Мизинец дернулся.

– Надо же, – раздался до боли знакомый голос, и блестящая штанга стула откатилась в сторону. Совершенно бесшумно. Сколько он искал такое кресло, чтобы удобное и не скрипело при каждом движении? А Эрика вот нашла.

Эрика…

Он хотел произнести ее имя, но губы лишь приоткрылись, а из горла донеслось сипение.