Оплот добродетели

– А ты крепче, чем я думала, – она присела, и теперь, помимо ярко-алых туфель на умопомрачительных каблуках, Тойтек видел и аккуратные коленки, и тонкие пальцы, в которых мелькал до боли знакомый инфонакопитель.

В форме шара.

Ярко-голубого драгоценного шара.

Его подарок. Эрике нужно было где-то хранить отчеты.

Она наклонилась и нежно провела пальцами по лицу Тойтека.

– Если бы ты знал, дорогой, насколько ты меня достал, – произнесла она мягко, и от мурлычущего этого голоса по спине побежали мурашки.

Не от голоса.

Действие зелья, что бы она ни использовала, ослабевает. И хорошо. Тойтек пока не понимал, что происходит, но заставил себя лежать.

– Твой снобизм, твое презрение ко всем, кто не настолько умен… а уж твое отношение к женщинам, твоя уверенность, что мы созданы исключительно для удобства вот таких вот уродов… что способны лишь варить кофе и писать отчеты… что ж, кофе я варить умею. Правда?

Он захрипел.

– Не старайся. Это паучий яд из Алеххаро. Весьма надежное средство.

И паралич, им вызываемый, вполне похож на естественный. Никто не удивится, зная, что произошло с твоим отцом.

Тойтек закрыл глаза.

Сколько она впрыснула? И чей яд взяла? Если большой оранжевой скопы, то шансов и вправду нет. Он разрушает двигательные нейроны, приводя к полному параличу при сохранении основных жизненных функций. А вот если малая… или даже эсхала… эсхалы куда как менее ядовиты… но так бы Эрика рисковать не стала… значит, скопа… в лаборатории имеются образцы…

– Конечно, все будут опечалены.

Твою работу ждут с таким нетерпением…

Она ущипнула Тойтека за щеку.

– Само собой, записи станут разбирать и увидят, что ты не слишком-то продвинулся.

Тварь!

А ведь он даже почти решил на ней жениться! И совершенно детская обида затопила сознание Тойтека. Как она могла… как…

– Некоторые твои теории посчитают любопытными, но мы-то знаем, что они будут тупиковыми.

Она наклонилась ниже.

– Мы знаем, где искать… мы… ты и я… – она помотала перед носом накопителем.

 – И мой народ, который из-за подобных тебе, вынужден пропадать в безвестности, довольствуясь той жалкой ролью, что ему отвели имперские свиньи…

Тойтек закрыл глаза.

Вот только фанатички ему не хватало. А ведь казалась такой милой… и молчаливой, что он в свое время счел достоинством, ибо женские разговоры его немало угнетали своей пустотой и бессмысленностью.

– Но теперь… теперь вы все будете вынуждены считаться с Раххом!

Ее проверяли.

Определенно.