Почти цивилизованный Восток

Как правило, после этого они оказывались на улице, без денег, с испорченной репутацией и хорошо, если не в положении. А их так называемый «муж» снова и снова сочетался браком…

– То есть…

– С одной стороны, вы связаны, это будет видно каждому, кто хоть что-то понимает в магии. С другой, эта связь, существующая в тонком мире, не затрагивает такую вещь, как закон и право. С точки зрения и того, и другого, Чарльз совершенно свободен.

Задница.

И не просто задница, а глубокая, адски глубокая задница.

– Вижу, ты способна думать.

 – Маменька Чарли улыбнулась куда как сочувствующе. – Да, разорвать эту связь невозможно, но и не нужно. Ничто не помешает моему сыну, допустим, отправить тебя… куда-нибудь. Наш род богат, найдется поместье.

Где-нибудь в их цивилизованной глухомани.

– Ты будешь жить там. Чарльз – мальчик благородный, он не бросит свою так называемую супругу… но он поймет, что для рода будет лучше, если об этой… свадьбе никто и ничего не узнает. И для тебя тоже лучше.

– Хрена с два.

– Деточка, ведь жить можно и не в поместье. Есть иные, куда менее комфортные места…

– Знаете, – я поднялась, – о том, где мне жить, я у мужа спрошу. И да, если уж так нужно постоять в этой вашей церкви, думаю, Чарли не откажется.

Свекровь поджала губы.

Кажется, от меня ждали чего-то другого. Чего? Да… плевать.

– Эй, – я окликнула лакея, что крался мимо, – где тут мои комнаты? Отведешь?

Он икнул.

И кивнул.

Его императорское величество слушал.

Внимательно.

Не перебивая. А Чарльз не мог отделаться от мысли, что привозить сюда Милисенту было ошибкой. Что… Он запнулся. И продолжил. А его императорское величество едва заметно кивнул, то ли подбадривая, то ли отвечая на собственные мысли.

И оставлять ее наедине с маменькой – тоже ошибка.

Маменьке она не понравилась. Оно и понятно, у маменьки имелись планы, а она терпеть не может, когда эти планы ломаются. Пусть даже ломает их Чарльз.

Еще и Августа.

Сестрица, может, на Чарльза планов и не имела, но почему-то решила, что во всех бедах ее именно Милисента и виновата.

А значит, с маменькой общий язык найдут.

Завтра же.

Завтра Августа отправится в деревню. Там воздух свежий, покой. И маменька с нею, хотя будет возражать, но Чарльз справится.

И с императором в том числе.

– Что ж… – Император заговорил, и низкий рокочущий голос, как всегда, вызвал желание согнуть спину. – Не могу сказать, что новости хороши, но да, могло быть и хуже.