Почти цивилизованный Восток

Все верно, она его видела. Дом. И лестница. Человек, придремавший у подножия ее. Пьян? Похоже на то.

Пускай.

Наверх. За Кэти, которая поднимается с тяжелым подносом и ворчит под нос что-то явно недоброе. Доброты здесь определенно не хватает.

А вот и знакомая дверь. Эва просочилась сквозь нее, радуясь, что за последние дни она неплохо научилась управлять своим даром.

Комната.

Темная. Очень темная. Плотные шторы сомкнуты, и на столике под стеклянной крышкой тлеет фитилек. Свет из коридора лежал прямоугольным ковром, а Кэти словно сама превратилась в тень.

– Матушка? – робко окликнула она. – Матушка, тут совсем темно. Я ничегошеньки не вижу. Сейчас, сейчас…

Поднос отправился на столик, а сама Кэти подошла к окну. Вооружившись длинной палкой с крюком, раздвинула шторы. За окном сумрак – значит, уже вечер или даже ночь. Но там, со стороны города, ее разбавляет желтушный свет фонарей.

Его достаточно, чтобы разглядеть обстановку.

Огромную кровать с балдахином.

Трюмо.

Туалетный столик.

– Как вы, Матушка? – с притворной заботой осведомилась Кэти. И женщина приоткрыла глаза. Как же она… страшна.

Больную хозяйку словно окутывал какой-то туман.

И Эва поняла, откуда он взялся. Брат… значит, он не поверил им?

– Этот… урод… что сказал?

– Что вас прокляли, Матушка. – Кэти приподняла подушки. – Темное проклятье. Так просто не снять.

– Верни ее.

– Что?

– Верни. Напиши… тому… Надо было сразу узнать… понять… А все самоуверенность, Кэти. Самоуверенность… Решила, что я… – Она закашлялась и прикрыла рот механической рукой, которая выглядела одновременно и отвратительной, и притягательной. Шевелились потемневшие пальцы, подергивались, и в тончайших патрубках переливалась жемчужная жидкость. – Что я… самая умная. Не совершай… таких… напиши. Пусть приходит. Забирает. Девчонка цела. Я… заплачу. Сколько скажет, столько заплачу.

Сердце замерло.

Неужели все-таки…

– Покушайте, Матушка. – Кэти взяла миску. – Вы поправитесь.

Она зачерпнула вязкой каши и попыталась сунуть ее больной в рот, но женщина взмахнула железной рукой и ударила по миске, вышибла. Та полетела с грохотом, размазывая кашу по простыням, по одеялу. Попало и на юбки Кэти.

– Глупая девка! – Голос мамашки сорвался на визг. – Я умру! Умру! Это некромант!

Жалко ее не было. Вот нисколько.