Почти цивилизованный Восток

А палец – кисть. И… получилось. Линия. А потом другая.

Ей всегда нравилось рисовать. Только получалось… в общем, не совсем так, как должно у девушки.

Мрачно.

Тоскливо.

Но дом, в который ее привезли, и вправду тосклив и мрачен.

– Берт не говорил, что ты настолько сильна.

Кто? Эва?

Она слабая.

Она… она даже не пыталась сбежать. Вот в одном романе юная наследница, пытаясь спастись от нежеланного замужества, спустилась из окна по связанным простыням. Правда, у Эвы окно располагалось под самым потолком, и такое, что кошка не пролезет.

Да и простыней ей столько не выдали, чтобы из них веревку связать.

– А с людьми можешь?

Может.

Портреты у нее тоже получалось мрачными.

– Умная девочка. – Он перехватил порез огромным мятым платком, который вполне соответствовал чудовищному облику шамана. – Ты очень помогла.

– Она все равно меня продаст! Устроит аукцион… – Это было говорить невероятно сложно. – Она сказала, что… что через два дня!

– Это целых два дня.

Эва помотала головой:

– Что мне делать?

– То же, что делала до сих пор. Сидеть очень и очень тихо. И отдыхать. Иди. Ты все же много сил потратила.

Он провел рукой над свечами, и те погасли.

– Иди уже, – повторил шаман, а потом дунул, и Эву будто ветром унесло.

Так нечестно!

Эдди вытер пот со лба.

Город.

В городе ему не нравилось. Категорически. Тесно. Шумно. Люди опять же. Много людей. Слишком много, и это нервировало.

Он поднялся, собрал огарки свечей и отправил их в глубокую посудину.

А вот молоко оказалось неплохим. Не самым свежим, но и понятно, откуда тут по-настоящему свежему молоку взяться? Вон, и это-то с привкусом дыма и пыли.

Странное дело. Там, в Городе Мастеров тоже хватало. И дыма. И пыли.

И грязи.

А не раздражало. Матушка говорит, что это от предвзятости. Может, оно и так, но… Эдди пошевелил рукой, глядя на темную полоску свежего шрама. Одно хорошо: заживало на нем по-прежнему как на собаке.

Надо…

Надо бы позвать кого. Он огляделся и, увидав колокольчик, стоящий на махоньком столике – что за привычка наполнять комнаты этакими пустыми и излишне хрупкими предметами? – потянулся к нему. Взял аккуратно, двумя пальцами, раздумывая, что сказать.

И стоит ли говорить?

Или…

Девица цела. Это хорошо. Чересчур напуганной она тоже не кажется – стало быть, ничего такого, что могло бы произойти, не случилось. Это тоже хорошо.