По ту сторону жизни

– Боюсь, новые правила и ограничения… не всегда способствуют процессу дознания.

Это да, раньше было проще. Иглы под ногти и никаких адвокатов.

– Ваша родственница сошлется на провалы памяти, слабое здоровье… Лекари подтвердят, что и она находилась под действием зелья… если наносила на кожу, то что-то проникло в кровь, так что остаточные эманации зафиксируют. А уже там…

Он обошел темные пятнышки. А мое противоядие паркет попортило. Да уж… повезло ему, что живым остался. Выходит, не такой он и заморенный, каким выглядит.

– Но ведь дело не только в этом?

– Не только. У меня тоже репутация есть и… не хотелось бы прослыть неудачником, которого едва не подчинила сельская недоучка…

Это он зря. Городок наш, пусть и не так чтобы велик, но не настолько же, чтобы деревней его обзывать.

– Понятно… в этом доме полно свободных комнат. Выбирайте любую.

Я развернулась.

– Спасибо, – донеслось в спину.

Да не за что…

Рассвет я встречала в лаборатории. Ждала даже. С любопытством и готовностью отступить в тень, если истории о непереносимости солнечного света окажутся правдой.

В той моей жизни тоже случались рассветы. И пьяноватые. И дурманные. В компаниях сомнительного свойства. И были они красивы, в смысле, рассветы, а не компании, но не хватало им чего-то… покоя? Я сидела на подоконнике, любовалась солнцем и вертела в пальцах черный флакон с остатками зелья.

Инквизитор не спрашивал. Кузина молчала, проявив редкостное здравомыслие.

А я… я в жандармерии не служу, и раз уж дело решили не заводить, то… откуда он взялся у кузины? Зелья осталось не так чтобы много. Состав я расшифровала, а соотношение компонентов и, главное, магический рисунок не снимешь – материала недостаточно.

Что остается? Спрятать в сейф. Там у меня изрядно всякого хранится… а пока… пока подумаю, например, над тем, что делать с дознавателем.

Не то чтобы он меня раздражал, но… неприятно как-то иметь рядом с собой человека, способного упокоить щелчком пальцев. С другой стороны, ничего не дается даром, особенно если это касается божественного. И равновесие… если он может, то и я…

Как? Спуститься бы в храм, поговорить с Плясуньей… Она не ответит. Она редко снисходит до людей, но вдруг да в намоленных стенах здравая мысль забредет в голову?

Но я сидела. Любовалась солнцем.