По ту сторону жизни

– Только если вы заберете и моих детей…

Женщина облизала распухшие губы и поспешно, будто опасаясь, что я передумаю, добавила:

– В них тоже течет кровь хинару… они пригодятся вам… позже, когда подрастут.

Детей я не любила, но… Кровь – дело другое. Глядишь, и вправду пригодятся.

Ее звали Рашья.

Она появилась на свет в маленькой деревушке на краю леса, где и жила, пока семья не решила переселиться. Почему? Она не знала.

Быть может, родители просто не желали тратиться на приданое.

Или и вправду надеялись, что за морем их ждет лучшая судьба? Или во всем виновата проклятая кровь Рашьиной бабки, которая однажды вышла из леса и осталась, и нашла себе мужа, и привязала его, не иначе как силой Кхари… как и почему, Рашья не знала, просто однажды ее и троих сестер посадили на корабль, поручив древней старухе, которая, кроме них, присматривала еще за двумя дюжинами детей. По прибытии старуха их просто продала.

Рашье повезло. Как по мне – в бездну такое везение… но она полагала иначе.

Ее муж – мужчина достойный, сильный и происходящий из касты воинов, чем она поначалу гордилась. И взял ее он без приданого, что столь же невероятно, как и сам факт, что некто, вроде Ашшаса, обратил свой взор на девочку низкого рода.

Но после…

Рашья была четвертой его женой. Первая не прожила и года. Вторая протянула чуть дольше. Третью в поселке еще помнили. Нет, там не принято было вмешиваться в дела чужие, тем паче что боги дали мужчине силу, дабы властвовать, пусть всего-навсего над собственной женой.

Рашья, в отличие от прочих, оказалась живучей. Она сумела забеременеть и выносить дитя. И в это время была почти счастлива, поскольку Ашшас, ожидая рождения наследника – кровь великого рода не имела права угаснуть, – был даже заботлив.

Но родилась девочка. Что такое девочка? Пустые заботы. Траты. Приданое, которое придется собирать, когда каждая марка на счету, а еще позор, ибо у сильных мужчин рождаются сыновья. В тот год Рашья выжила, не иначе, чудом.

И частью его была работа, которую удалось найти. Она мыла полы в публичном доме, за что и получала монеты.

Другое? О нет, кто взглянет на женщину, чье лицо изуродовано побоями? Ашшас не желал делить супругу с кем бы то ни было, хотя многие весьма охотно отправляли своих жен и дочерей подрабатывать древним и незатейливым способом.

Дикая жизнь. Безумная. И меня еще нежитью называют.

В машину мы худо-бедно влезли.