По ту сторону жизни

Точнее, сооружение самого уродливого вида, какое мне только доводилось видеть. Слепленное из досок, каких-то осклизлых тряпок, перемотанное веревками и затянутое сетями, оно вырастало из мусорной горы естественным ее продолжением.

Люди. Мужчина, обнаженный по пояс. Смуглая кожа его лоснилась, блестела потом. Он был высок. Широкоплеч. Мускулист. На таких, пожалуй, приятно смотреть. А уж татуировка, начинавшаяся на левой лопатке, и вовсе являлась произведением красоты. Бледно-золотистая змея обвивала руку мужчины.

Тело ее становилось то уже, то шире, чешуя поблескивала, а глаза и вовсе сияли зелеными камушками, вживленными в кожу. И готова поклясться, что камушки эти – изумруды весьма неплохого качества.

Лица мужчины я не видела, только спину его. И змею. И еще плетку в руке. И женщину, распластавшуюся в мусоре. Вот плетка взлетела, лениво так, будто мужчина устал, или не он, но кожаные ремни, украшенные узелками. Колыхнулся тяжелый воздух, подхватывая их.

И не удержал. Женщина молча вздрогнула. И сжалась в комок. А манивший меня запах сделался резким, почти неприятным. Пахло кровью. От женщины. Она… она была, и это все, что я могла сказать. Черные волосы разметались, скрывая лицо. Грязное тряпье облепило тело, прикипая к свежим ранам.

И это меня разозлило. На самом деле, что бы там ни говорили о моем характере, по-настоящему злюсь я крайне редко.

Взмах. И я перехватила руку. Сжала, с удовольствием отметив, как хрустнула кость… кажется, локтевая… или лучевая? Ах, если чуть сильнее, то и обе… обе – так правильней.

Никто не смеет трогать, принадлежащее мне.

Рывок. И плетка летит в мусор, а мужчина отправляется следом. Правда, его подбросить не получилось, но хватило пинка. А я склонилась над женщиной. Я слышала, как стучит ее сердце. Я видела, как пульсирует жилка на шее и ничего, кроме этой растреклятой жилки. Я… удержалась. И протянула руку.

– Пойдем со мной.

А она, как ни странно, распрямилась.

Черные глаза. Смуглое лицо… Наверное, она была даже красива. Раньше. И быть может, даже красота к ней вернется, когда отеки сойдут. Нос мы поправим, а вот с зубами сложнее. Зубы вставить – это целая проблема.

– П-простите, г-госпожа, – ее голос был тих. – Я… я н-не…

Взгляд ее метнулся мне за спину. И она вдруг распрямилась. И взгляд стал жестким, словно она только что приняла решение, от которого не собиралась отступать.