По ту сторону жизни

– А во-вторых, даже если бы стали… с ними легко договориться. Состояние же старухи – кусок лакомый… В-третьих, случись чудо и начнись расследование, что бы им инкриминировали?

Дознаватель повернулся ко мне спиной. Не одобряет. Я сама не сторонник вот таких вот методов решения, все же проклятия – материя тонкая, никогда не знаешь, как на судьбе отразятся. Бабушка так говорила, а уж она в подобной волшбе знала толк.

– Пара безобидных шуток… а ведь они планировали убийство.

– Все равно…

– Деточка, инквизицию не переубедишь.

 – Старуха двигалась легко, будто разом скинув прошедшие годы. И становилось ясно, что проживет она еще не один десяток лет, исключительно назло окружающим. – На редкость упрямые типы… был у меня один любовник, из ваших… горячий мужчина, но такой неподатливый… это у них от природы… благодать даром не проходит. А в жандармерию ты сходи, для порядку, так сказать…

Сходим. Чего уж тут, правда, сомневаюсь, что визит этот доставит мне удовольствие.

– На от, – старуха протянула узкую плоскую шкатулку.

 – И тебе, болезный. По капле натощак, и, глядишь, еще побарахтаешься… что уставился? Мы-то, конечно, зло, да только и люди не добры… Прежде чем на ведьму пенять, пусть на себя посмотрят… Бери-бери, я людей не травлю… без причины особой, да… а ты мне безразличный… только раз уж за девкой увязался, здоровье пригодится. Их род не нами проклятый…

– А кем?

Старуха махнула рукой: мол, идите уже.

И добавила:

– Я ей приданое дам… тысячи три, а может, и четыре… и не гляди на меня, мальчик, сперва доживи до моих лет, а после уже и осуждай… и никогда, слышишь?! Никогда не дразни ведьму… хотя чего я говорю? Ты уже на своей шкуре испытал, верно?

Уже в машине я протянула Диттеру флакон.

– Не будь дураком, она хоть ведьма, но травить и вправду не станет.

От флакона разило магией, темной, недоброй, наверняка на крови замешанной, но Диттеру этого знать не надобно.

– И если сама взялась помогать, то прими.

Проживешь чуть дольше. Но этого я не сказала. А Диттер, к чести его, не стал притворяться, будто чужая помощь ему без надобности. Флакон принял и спрятал в нагрудном кармане, добавив:

– Я все равно доложить обязан.

– Докладывай, мне-то что?

Старуха выпутается. И он прекрасно это знает, оттого и злится, а еще устал зверски. Вон, глаза трет, зевает… это мне сон без надобности, а люди, они куда слабее. На обратной дороге Диттер заснул.