Внучка берендеева. Третий лишний

Она ведь не солгала, та княжна, и защитила меня от камней, и, значит, правда… хотели вдвоем, а проводила я одна. На том подворье, которое первым на пути нашей попалось. Будь возможность, отец и прежде заставил бы, но забоялся в селении ворожить…

– Что за обряд? – спросила Красава и руками живот обняла.

Почудилось вдруг, что неладно стало с дитятем.

Замерло оно.

Ан нет, почудилось. Женщины в тягости мнительны да пужливы. Ворочеется. И пяткою в бок пихает, спать ему охота. Красава ж разговоры разговаривает, дурища.

– Простенький. На удачу… и на богатство скорое… пара линий. Пара слов. И черная курица, которую дядька украл. Денег у нас не было… я ее на перекрестье дорог резала. Сама. Своими руками. И кровь лила. И говорила… слова на древнем языке писаны были, а я говорила… легко так… – Межена коснулась живота. – Мальчик будет. Ишь какой…

– А мне говорили, что девка… живот-то круглый, а когда мальчик, тогда с горбиком. И на семках еще гадали. – Красава вдруг покраснела, стыдно стало за этакую дурость.

На семках гадание – не гадание вовсе, блажь да глупство.

– Мальчик… это хорошо… – Межена замолкла и улыбнулась. – Помнишь, мы на том подворье старика встретили… он очень сердцем маялся… а дядька ему травку дал… и тому сразу легче стало?

Красава покачала головой.

Не помнила.

Дорогу вот… утомила ее дорога. Лошадка брела, телега качалась. Дядькина жена плакать бросила, но стонала, жестко ей было лежать. Или душно. Красава подле сидела. То водицу подносила, то пот со лба отирала, то виски терла листами мяты, чтоб головную боль снять.

Есть уговаривала… как у пруда стали, то и мыть помогала.

…готовила.

…а самой кусок в горло не лез, страшно было, оттого, что впереди ждет, и оттого, как бы дядечка назад не повернул. Как добрались до двора постоялого, она и вовсе ошалела. До чего людно. Суетно. И все-то спешат. Собаки под ногами шастают. Мальчишки чумазые меж телег суетятся, кого вперед тянут, кого прочь пихают… кони, люди…

– Не помнишь, – с какой-то печалью произнесла Межена.

 – Ничего… ничего страшного. Память, она такая… хитрая… я вот забыть бы хотела, а не выходит. Тот старик… с него все началось. Он дал за травы монетку. А отец сел играть и выиграл двадцать золотых. Огромные деньги. Мы тогда в ночь уехали, чтоб никто за эти деньги да по горлу… так дальше и пошло. Я обряды проводила. Он играл. В деревнях по-малому, копил, чтобы было с чем… а в столице уже нашлись другие игроки. Главное, чтоб удача не подводила.