Внучка берендеева. Третий лишний

А я ее прикармливала. Кровью. Уже не только куры… нет, не думай, Красава… мне это нравится начало. А что? Когда еще мне столько почету? Он же смотреть иначе стал… с уважением. Понимал, чьею силой… дело начал. Так в деле торговом тоже без удачи никак. Я не буду лгать, что только для него работала. Нет, и для себя, естественно… знала, что не больно-то хороша… помнишь, какой я была?

– Смутно, – призналась Красава.

– Нехороша… тоща… правда, я и сейчас не в теле, но это ерунда… волосы редкие. Сама серая, как мышь… а были обряды… в этой книге такие обряды были… – Межена вздохнула.

 – Как устоять? Если с удачей получилось, то почему с красотой не вышло бы? И всего-то надо, что пара слов и кровь… своя… когда на себя обряд делаешь, то своею и платишь… если хватит… своей крови… мы ведь родня, верно? Там все друг другу родня, потому и дети слабыми родятся. Мне магик объяснил… магики многое знают, но знанием своим не спешат делиться. А во власть лезут, особенно бабы хороши… наберутся дури и думают, что раз дар у них, то все им дозволено… книгу мою украли… ничего, я и без нее нужное помню…

Она рассмеялась и, поцеловав Красаву в щеку, сказала:

– Давай спать.

– Замуж…

– Что? Ах да… вышла я… отец так повез, авось приглянемся. Мало ему было богатства… жаден сделался. А мне подумалось, почему б и вправду царицей не стать? Осуждаешь?

Красава покачала головой. Кто она такова, чтобы судить?

– Это мне дорогого стоило… чтобы он… знаешь, каков он? Ты любишь мужа?

– Да. – Красава ответила легко, да и как еще сказать? Она ведь и вправду любит.

Он пусть и старше, пусть порой мрачен, брюзглив или еще ворчит, особенно когда погода меняется, но ведь не со злости, раны старые болят.

И ей нравится это ворчание.

И то, как вздыхает он, когда Красава руку на плечо кладет. Успокаивается.

– Завидую. – Межена легла на бок и руками живот обняла. – А я… он старый уже… и умирает… он знает, что обречен, потому и бесится… спешит… ни одной девки мимо не пропустит. Ублюдков наплодил… все боится, как бы венец царский брату не отошел… книгу завел, в которой всех своих ублюдков поименно… от кого и когда… и сколько лет… знаешь, сколько их?

– Нет.

 – Красава погладила сестрицу по щеке. – Пустое…

– Нет, не пустое… три дюжины! Представляешь? И ладно бы от холопок рожденные, от рабынь… они и сами не знают, какой крови. И плевать на них. Пусть себе живут, как оно живется. Но есть же и другие! Те, которые от боярских дочек прижиты. А бояре… они меня ненавидят.