Внучка берендеева. Третий лишний

 – Кирей схватил за рукав мужичонку виду прехитрого. Лицом кругл. Бороденка редка, рыжа, а глазья так и посверкивают лисьею хитрецой.

Тепло побежало по жилам.

А ведь зря Арей никогда-то не напивался. Сперва не по годам сие было, потом – не по возможностям. Вторая пошла лучше первой.

– Вот скажи, – Кирей вытащил свой кошель из руки мужичонки, – у тебя невеста есть?

– Есть, господине, – заблеял тот, на колени плюхаючи. – И невеста есть, и жена, и детишек семеро… не сиротите…

– Пшел.

Кирей не стал размениваться на стражу. Пнул рыжего да кошель на стол бросил.

– Видишь, какой богатый. И невеста у него. И жена… и детишек семеро… а ты чем хуже? Была одна – станет две, больше – не меньше. На нее многие зарятся. Девка-то в те годы вошла, когда уж в храм свести можно. И значит, сведут. Свяжут словом перед Божиней и так, чтоб это слово по чужой охоте не развязано было. Дите сделают. И на трон впихнут, хоть ей трон не надобен…

– А я при чем?

– А при том, Арей, что ты, конечно, матушкиными стараниями в Думу ныне вхожий будешь, да чужой… пей, племянничек.

– За тебя, дядюшка.

– Тогда до дна…

– А беды не выйдет?

– Не выйдет. – Кирей сам наполнил стаканы и хлеба корочку протянул, высохшую, что кость старая. Арей и взял. Сунул в рот, пососал. Вкусно… после самогону-то. – Теперь уже не выйдет… да и я пригляжу.

– А сам-то…

– У меня опыт! – Он воздел палец к потолку. – Если жениха нет, то, считай, свободна… бери, у кого силенок хватит… многие позарятся.

– Если жалко, сам бы и женился.

Кирей мотнул головой, и как-то пьяновато вышло.

– Мне нельзя. – Он ударил себя в грудь кулаком. – Я бы, может, и не против, а все одно мне нельзя… вот кто я? Азарин… но не просто так азарин, пришлый… нет… мой отец, да продлятся его годы молитвами подданных, на белой кошме сидит… а потому мне младшую сватают… Жучень думает, что так породнится… Лойко за старшую.

Арей подпер щеку кулаком.

Боярин.

Боярином он себя не чувствовал. А чувствовал разнесчастнейшим человеком, которому от милостей царских перепало…

– Так и вправду…

– Нельзя. Не понимаешь? Нет, не понимаешь. Тугой ты, племянничек. – Кирей руку протянул и по лбу постучал. Не больно, но обидно получилось. И звук-то вышел густой, гулкий, что от колокола медного.