Днем с огнем

Мечты мечтами, но в относительной узде этих, которые гордость, удерживал только вид Драгана, стоящего у бара, поодаль от игровых столов. Менеджер подкидывал монетку высоко в воздух и ловил одним из пальцев. В полете монетка находилась долго, а в то время, как один из профессионалов спорта (я не стану говорить какого, лишнее это, люди они публичные) потянулся через стол, чтобы схватить дилера за край жилетки (тот вскрыл у себя каре против флэша), желтый кругляш и вовсе завис в воздухе. Я это заметил, потому как стоял инспектором и краем глаза отслеживал поведение серба.

Кое в чем скидывающая излишки эмоций Кононова права: поколебать душевное равновесие может любая мелочь. Меня вот вразумила эта монетка.

– И на Пустой луг в полную луну забредать не смей! Даже днем не советую, а уж ночью – косточек не останется, там своих, от коровьих до людских, валом навалено, новым места не сыскать, их водные духи на побрякушки до зари разберут.

Это Мал Тихомирыч вещал, уплетая торт Муравейник, с зарплаты принесенный в дом.

Я не особый любитель сладкого, тортик покупался в качестве угощения и некой платы за беседу. Глупо ведь: ничего не зная о свалившейся на меня небывалищине, не расспросить пару нечистиков, с которыми у меня вроде как налаживался контакт. Об опасностях, о возможностях…

– Ты про поле Потешное? – уточнил Кошар, всколыхнув во мне понимание, о чем парадник речь вел – о Марсовом поле.

Там еще после февральской революции косточек зарыли немало, это каждый знает.

– Про него, поганое. Ох, как на нем утопцы резвятся, да девки тинные, да водник пузо греет под луною.

– Я столько раз мимо ходил, вроде живой, – слегка поежился. – Не совсем впритык, вдоль Фонтанки.

– То прежде было, – парадник смешно покачал своими лохмами. – В прошлом годе было твое вроде. Теперь если один идешь, да луна полна, сторонись, а лучше езжай на этой, как ты называл повозку самобеглую?

– На маршрутке, – подсказал я, подкладывая на опустевшую тарелочку перед парадником новую порцию сладенького.

 – А чем она мне поможет?

– Железо, людишки, быстрота, – загибая пальцы, перечислил Мал Тихомирыч. – Мы существуем медленно. Исстари как повелось, так и не сменилось. Покуда почуют, покуда потянутся, тебя и след простыл.

– Невелик дело говорит, – вальяжно потянулся на подоконнике Кошар. – Но ты понимание имей: таковое к простым духам относится. Те, что в человечьем теле ходят, в разы опаснее.