Гори, гори ясно

Мол, я не я, и лошадь тебя привезла не моя. И лягнула в черепушку тоже чья-то чужая лошадь.

Он держится за работу. Без денег сложно жить и пить, и плюс там, в казино, Маргаритка.

Завидев, что я снял путы, Вадя встанет уже перед тройным перекрестком. Сбежать (попытаться, без форы фиг он от меня уйдет), напасть или же решить все миром.

Может быть, скинуть вину на кого-то другого. Кого? Да хоть бы и на меня самого, вроде: ты сначала отключился, а потом как стал буянить. И пришлось принять суровые, но необходимые меры, чтобы сам себе не навредил.

Чушь, конечно, но это в характере Коломийцева – сваливать вину на других. Умывать руки, отмазываться.

«Как же сложно с людьми», – кольнула внезапная и несвоевременная мысль. – «Мир Ночи играет словами, но прямой лжи я от его обитателей ни разу не слышал. Могут сбить с толку, напустить тумана, это да. Но их слово имеет вес и не расходится с действием».

По крайней мере, по сию пору со мной было так. Не считая эпизода с разъяренной ведьмой Златой, так та вела со мной игру, как с обывателем.

Все, мысли не по делу в сторону, Вадик двинулся ко мне и даже руку протянул. Забавно: он же сам мои конечности вязал. Или нет?..

– Не бзди, ща починим тебя, – а голос-то не шибко уверенный.

Я встряхнулся, как большой лохматый пес. Домовой в доме дядьки мне здорово напоминал такого шерстяного собакена, его и спародировал. Размял плечи, шеей покрутил.

И вывел руку из-за спины, протянул ладонь Вадику. И мышцу у локтя напряг, дрожь изобразил. Получилось с преувеличением, не тремор, а как от тока подергивание.

Сойдет по сельской местности…

Он впялился на мою лапу, на мое лицо, полное дружелюбия, снова на ладонь.

И… Есть реакция!

Студень сначала отдернул руку, затем, передумав, перехватил мое запястье, потянул на себя.

Встал, покряхтывая, а сам старался не показать торжества. Держим лицо деревянного, как Буратино, Шифоньера.

Второй пик, который пригорок, преодолен. Третий – реальная гора, на которую могу и не взобраться. Вершина той горы – суметь разговорить Водяру.

Желательно, не прибегая к насилию. В конце концов, нам с ним еще в одной смене работать.

Просто не будет. Без насилия – это вообще заоблачно высоко.

Кто-то другой на моем месте сказал бы, что нечего со студнем церемониться. Опрокинуть, скрутить, поменяться местами у деревца – и устроить любителю беленькой допрос с пристрастием. Этот путь куда короче и проще.

Но тут какое дело: я не умею пытать людей. Не приходилось.