Восхождение

Домой Вероника их не увозила: тяжело и неудобно, а у каждого студента в группе был свой отсек на полках вдоль дальней стены студии. Вернувшись в училище после выходных, она обнаружила их на своем месте, но каждый холст был разрезан буквой «Х», то ли острыми ножницами, то ли канцелярским ножом.

– Я понял, Белозерова, – кивнул Стас, признавая ее доводы. – Значит, так, вандалы вы мои малолетние. Это первый случай за всю мою практику. Позор, как преподавателя. Пока не услышу от вас, кто порезал картины – видеть вас не желаю.

Все вон!

Группа пришла в движение, принялась протестовать.

– А как же показ? – изумился Андрей.

– Куда нам идти? – возмутилась Ольга.

– С чего вы вообще взяли, что это мы испортили работы? – встала в позу Полина…

– Прочь отсюда, бестолочи! – заорал Стас, откровенно зверея. – Или всех к ректору потащу!

Вероника закрыла глаза. То, что Стас на ее стороне, здорово, но он не поможет ей за сутки переписать шесть работ…

Хлопнула дверь. Стас ругнулся напоследок и вернулся к совершенно убитой студентке.

– Белозерова, соберись, – скомандовал преподаватель. – Нет ничего непоправимого.

– Точно? – робко, не веря в свое спасение, спросила Вероника.

– Точно! – уверил Стас. – Скотч и лак для волос имеются?

Девушка закивала. Канцелярские кнопки, скрепки, лак для волос, скотч – предметы, которые именно Стас приучил носить с собой в довесок к «общей комплектации» художника, включающей кисти, краски, ластик, карандаши, мастихин, шпатель, растворитель…

Холсты скрепили скотчем изнутри, аккуратно сводя края по срезам.

Стас самолично подкорректировал каждую картину снаружи: у Вероники дрожали пальцы, держать кисть было выше ее сил. В конце щедро обрызгали лаком. Трагедия отменялась…

– Успокоилась? – спросил Стас. В руках у него уже были не палитра с кистью, а большая красная чашка с чаем.

– Вроде бы, – ответила Вероника. – Спасибо…

Они работали над эдакой кустарной реставрацией весь световой день.

Было, за что благодарить…

– Да не за что, – отмахнулся преподаватель. – Но ведь это неспроста сделано было. Кто-то шибко на тебя зол. Или завидует.

Вероника отвела взгляд.

– Белозерова, – более строго продолжил Стас. – Ты моя лучшая студентка, и всем известно мое к тебе отношение. Но дело не в этом. Я тебя отмечаю три года – а работы начали резать только сейчас. Мне кажется, проблема в том, что ты не доверяешь людям. Не любишь их. Отталкиваешь.