Эскадра его высочества

– А, – сказал мужик. – Рано еще.

И перевернулся на другой бок.

Свиристел, как и было сказано, находился в горнице, но уже не только не воевал, но даже и не отбивался. В одной исподней рубахе, мрачный, лохматый, сидел он у окна, поглядывал на толпу за забором, да прикладывал медный пятак к заплывшей скуле. Над ним, уперев руки в боки, возвышалась грозная Алена Павловна.

– Ехала б ты к тетке Авдотье, – уныло сказал Стоеросов. – Или к Евдокии, они ж тебя любят.

Видимо, не в первый раз уж предлагал.

– Я те поеду, щас вот прямо запрягу и поеду, – тихим от ярости голосом отвечала Алена, – но только с тобой, с главным дурнем Стоеросовым!

– Еще чего. Я добро не брошу.

– Не только добро, ты у меня, петушина, про все свои пики да ружья враз перезабудешь! А иначе…

Тут Алена Павловна случайно взглянула в открытую дверь, сильно смутилась и сразу переменила тон.

– Ох, Альфред, это вы?

– Простите, мы без предупреждения, – сказал Обенаус, снимая мокрую шляпу.

Свиристел повернулся.

Некоторое время рассматривал пришельцев одним глазом. Потом присвистнул и встал.

– Тю! Барон? Вот не ожидал. Да ты весь мокрый! Тебя что, тоже в Теклу сбросили?

– Нет, в бочку.

– О! Да кто же?

– Егудиил постарался.

– Вот странно. Мужик вроде серьезный. Чего это он вдруг?

– Да так надо было.

– По дипломатическим соображениям?

– Вот именно, – поежился посол.

Стоеросов рассмеялся.

– Хочешь горячего чаю?

– Какой там чай! Я и впрямь несколько продрог.

Прошка вот вина прихватил. Выпьем?

Свиристел оценивающе глянул на бутылки.

– Что такое, шерис?

– Нет. Бонси урожая восемьсот пятнадцатого года.

– Э! Бонси. Это ты лучше Аленке подари, любит она вашу сладость.

– Извините, Альфред, – краснея, сказала Алена. – Я на минутку вас оставлю.

– А, – усмехнулся Свиристел. – Иди, иди, прихорашивайся.

Алена стала совсем пунцовой, стрельнула в брата гневным взглядом, но при гостях сдержалась, ничего не ответила.

Вместо этого выбежала, придерживая пышные, бауценской моды юбки.

Свиристел пошарил под столом, достал оттуда внушительную бутыль. Зубами выдернул пробку, понюхал. Налил сначала три чарки, а потом, заметив жмущегося в углу Кликуна, плеснул еще и четвертую.

– Эге! И стряпчий с вами. Барон, да ты никак покупать пришел?

– Есть такое предложение, – подтвердил Обенаус.

Хозяин взял его за плечи, повернул к окну и одобрительно покачал головой.