Третье пришествие

Или если угодно – Москва со своей московской областью. Все это проплывало угрожающе близко. То ли над головой, то ли под головой, в зависимости от личной точки зрения.

– Да-а, – протянул Венсан, торопливо проверяя страховочный фал. – Слышь, Джо? Оказывается, не зря я зубрил математику. А то бы свихнулся, честное слово.

– А мы точно туда не свалимся?

– Кто тебя за язык тянет?

– За язык – еще что, – проворчал БД.

Но математика оказалась наукой вполне надежной. Проявления потусторонних сил места не имели.

«Одиссей» стойко держал и курс, и высоту, лишь приборы замечали легкое покачивание корабля в неравномерностях гравитационного поля. В общем и целом, Марс подчинялся строгим расчетам Земли. Из чего следовало, что математику стоит учить.

* * *

Несколькими часами позже кабина управления ММК вдруг открылась внешнему миру: с ее крыши исчезло обширное брюхо «Калифорнии», которое много недель закрывало весь обзор. И защищало, кстати, самое уязвимое место корабля от всяких встречных случайностей, вроде метеорного потока.

После того, как база отделилась, отправилась в самостоятельный полет, свет Марса начал свободно вливаться через прозрачный блистер, сделав видимыми микроскопические пылинки, висящие в воздухе. Объем рубки от этого сделался каким-то осязаемым. А на приборах, креслах и стенах появились багровые блики, лица людей от этого будто налились кровью.

– Мы приобрели боевую раскраску, – меланхолически заметил Клаус.

 – Эдди, брат мой краснокожий, ты готов?

– Что, время пришло?

– А давайте я, – вызвался Григорий. – У меня, знаете ли, рука легкая.

– Уверен?

– Не сомневайся, Эд. Иначе как бы я попал на «Одиссей»?

– А остальные как попали?

Григорий усмехнулся.

– Остальные попали заслуженно, командир.

– Really? Ну что ж, ткни, скромняга. One, two, three… Push down!

– К чертовой бабушке! – закричали остальные, скрещивая пальцы.

Григорий ткнул клавишу, и через мгновение в ракетных дюзах «Калифорнии» зажглись бледные при дневном свете огни.

– Работают, – сообщил БД.

Клаус иронически хмыкнул.

Похожая в своих обтекателях на огромное яйцо, «Калифорния» послушно уменьшалась в размерах, снижалась, отставала. Начиналась главная, самая напряженная часть ее жизни.

– Есть обратный отсчет, – отозвался Клаус. – Что там с погодой, мой наблюдательный галл?

Стеклянный глаз «Одиссея» был обращен отвесно вниз.