Искупление кровью

Оставалось только ждать, пока лекарство подействует. Даниэль держал ее за руку, это успокаивало. Еще четверть часа длился припадок, близкий к агонии. Впечатляющее зрелище: но он навидался наркоманов в ломке, которые, казалось, вот-вот умрут.

Но Марианна пришла в себя. Мышцы расслабились, дыхание выровнялось. Даниэль вытер кровь носовым платком. Простыни испачканы, Моника станет ворчать.

– Полегчало? Я отведу тебя…

– Погоди немного… Ты мне дашь еще? Кодеина…

– Дам две таблетки, выпьешь завтра утром. Хорошо?

Он помог ей приподняться, какое-то время она сидела на постели, положив голову на руки.

Припадок прошел, и Марианна горько укоряла себя за то, что позвала его. Выказала слабость в очередной раз. Выдала себя так глупо. Почему, черт побери, было не подождать, пока все пройдет! Потому, что ничего бы не прошло, наверное.

– Отчего этот припадок? – спросил начальник.

– Оттого, что у меня все болит! – ответила она, вставая.

Марианна ополоснула лицо над старой раковиной.

– Завтра схожу в санчасть, возьму для тебя кодеина на всю неделю.

Она хотела поблагодарить, но слова не шли с языка. Запила их водой, как горькую пилюлю. Сострадание ранило ее сильнее, чем ломка или тумаки. От него ей было нужно другое. Но что?

– Ты до посинения напугала мадам Оберже!

– Ничего, оклемается! Она ведь и своей тени боится…

– Дай ей шанс.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Это произвело обычный эффект.

– А я? Кто мне даст шанс?

– Что, по-твоему, я для тебя делаю? Я мог оставить тебя в камере, корчиться на полу от боли… Я ведь не доктор, в конце концов!

– Это из-за тебя мне так плохо! – закричала она.

– И что? Я мог бы на это наплевать с высокой колокольни, поверь!

Марианна шла за ним по темному коридору. Желая всадить ему нож между лопаток. Ранить насмерть мужчину, одно присутствие которого превратилось в пытку. И она сама позвала на помощь мучителя.

– Нужно будет заплатить за кодеин? – вдруг спросила она.

Он развернулся. Выстрел достиг цели. Это было видно по его лицу. Весьма отрадно. Думает, можно купить меня пилюлями и этой повадкой доброго сенбернара!

Но у сенбернара, кроме всего прочего, отличные зубы.

– Ты знаешь расценки! Но расплатишься, когда будешь в состоянии, – припечатал он. – Сейчас на тебя жалко смотреть.

Чешутся кулаки, возникает горячее желание разорвать его на мелкие клочья. Самый природный ее рефлекс.