Искупление кровью

Но она дошла за ним следом до двери в сто девятнадцатую, слишком вымотанная, чтобы ранить как-то иначе, кроме как словами.

– Ты нападаешь, я даю сдачи, – добавил он.

– Хватит болтать, открывай, и чтобы я больше не видела твоей рожи!

– В следующий раз я пальцем не пошевелю ради тебя.

– Открывай! Тебе за это платят. Чтобы ты открывал и закрывал решетки. Ты ничего другого и не умеешь делать, заметь. Это тебе по руке! Ведь во всем остальном ты полное ничтожество. Не знаю, как твоя жена тебя терпит!

Тут она ударила сильно.

Слишком сильно, без сомнения. Сильней, чем в прошлый раз по яйцам. Она наконец истребила всякую жалость в нем, ни следа ее не осталось в его взгляде. Наконец. Один только гнев. Это принесло ей больше облегчения, чем кодеин.

– Но она, наверное, не хочет ложиться с тобой! Потому-то я тебе и нужна, – продолжала она язвительно.

Нетрудно пойти до конца! Поставить под сомнение его мужское достоинство – это хуже любого удара. Даниэль вдруг схватил ее за руку, силой втащил в кабинет.

Дверь хлопнула, перегородки задрожали. Бой начался. Она всегда любила вступать на ринг. Улыбалась дерзко, как она одна умела.

– В какую игру ты играешь, Марианна?

– Я? Я не играю, начальник!

– У тебя проблемы?

– Никаких проблем. Разве что приходится кувыркаться с жалким типом вроде тебя!

– Уймись, прекрати меня провоцировать! – закричал он. – Иначе…

– Иначе – что? Снова меня изобьешь? Подожди хоть, пока эти синяки сойдут!

– Незачем бить! Я знаю более действенный способ! Мне достаточно забыть о твоем существовании… Ты останешься ни с чем.

Ни сигарет, ни дури – ничего!

Бой становился опасным. Даниэль бил ниже пояса, наносил удары, запрещенные правилами потому, что их нельзя отразить. Она на мгновение забыла о своей ахиллесовой пяте. Он – нет. Она заставила себя сдержаться. Приготовилась к мучительному отступлению.

– Ну что? Будешь еще меня изводить? Говорить со мной, как со своей собакой?

– У меня нет собаки!

– А у меня – есть. Сука.

– Вот и прекрасно.

Мне-то что за дело до этого!

Того гляди еще и о детках заговорит! И почему бы не о жене, раз о ней речь зашла! Марианна уселась на стул с развязным видом.

– Не хочешь знать, как ее зовут?

– Говорю тебе: чихать мне на твою псину! – буркнула она.

– Ее зовут Марианна… Красивое имя, не находишь?

И он вступил в игру, убийственную, беспощадную. Марианна приняла оскорбление близко к сердцу. Полная ярости, взвилась, словно подброшенная пружиной.